— Как и просили, ваши сырники, — улыбнувшись, Эван пододвинул ко мне тарелку.
Отломив маленький кусочек, я попробовала получившееся блюдо. Нежные, тающие во рту и еще совсем теплые сырники. Хотелось на мгновение закрыть глаза и промычать от удовольствия, что я и сделала. Эван попробовал следом, на его лице расползлась довольная улыбка.
— Я и не думала, что буду пробовать блюдо от короля. Вы меня удивили.
— Я всегда держу слово, Амалия, — кивнув ему в ответ, я продолжила есть.
Наслаждаясь едой и приятной компанией, мы просидели некоторое время в тишине.
— У вас тут, — показав рукой на лицо, продолжила, — джем. — Он старательно искал пятнышко, но никак не мог попасть. — Позволите? — С дрожью в голосе произнесла я, на что Эван лишь кивнул.
Придвинувшись ближе, слегка коснулась щеки короля. Гладкая, бархатная кожа заскользила под пальцами. Между нами было меньше метра. Я ощущала его дыхание, тепло, чувствовала острую необходимость оставаться рядом. Убрав капли джема с щеки, я не торопилась оторвать руку. Сама не знаю, что нашло на меня, но хотелось продлить этот момент. Глаза в глаза, одно ровное дыхание на двоих и спокойствие, которое я так долго искала. Побагровев от смущения, я все же убрала руку и опустила взгляд, но этот момент уже прочно закрепился в моей памяти.
В этом году зима обрушилась на Ардент с сильнейшими морозами и снегопадами. Главные дороги были полностью заметены. Продукты в села поступали все реже. Приходилось в два раза чаще отапливать дома и таверны. Многие из жителей уже успели подхватить ужасную холеру, что забрала жизни некоторых селян. Золотых на лекарства не хватало, да и нужных трав у лекарей было минимальное количество, поэтому цены поднялись запредельные. На окраине, рядом с маленькой деревушкой, в которой когда-то отважно сражалась бывшая королева, свою таверну держал Марко — мужчина средних лет, что принял на работу юную Жози и выделил ей с братом комнату для проживания.
Рыжая девушка, укутанная в теплую шаль, закрывала створки таверны. Гулял сильный ветер, и они вновь и вновь раскрывались. Гостей у Марко становилось с каждым днем все меньше. После последнего поднятия налогов у людей перестало хватать на это денег. Развилось все больше мародеров жаждущих легкой наживы. Некоторые из-за страха попросту перестали выходить из дома.
— Дорогая, подойди. — Подозвал Марко к себе Жози, — Мне придется закрыть таверну.
— Но Марко, это же дело всей твоей жизни, ты так долго ее строил и еще дольше мечтал, — уныло говорила девушка.
— Гостей нет, мне нечем платить налоги. Нет монет, чтобы платить тебе и кормить вас с Рони. Может я смогу хоть за гроши продать свою хибару. — Мужчина устало потер веки. Было видно, как тяжело ему дается это решение, как сложно ему отпускать Жози и Рони, ведь они были ему, как семья, но он понимал, что так у девушки будет возможность найти новую работу, где ей смогут заплатить.
— Как же так? — Задавалась вопросом Жози. — При королеве было так хорошо, к чему собирают новую дань? Чем занимается король с королевой, и на что они тратят наши деньги? Я чувствовала, что приход этой семьи к власти не сулит для нас ничем хорошим, но, чтобы настолько…
— Чем раньше вы с Рони уйдете, тем быстрее ты найдешь новое место, поверь. — Наполнив стакан хмельным, мужчина почти залпом осушил его.
— Мы не можем бросить тебя, да и куда нам идти? Морозы, холера, я не знаю, где искать работу. Все, что я умею — это приносить медовуху. Рони совсем ребенок, чтобы вновь терпеть скитания.
Понять девушку было можно, всю свою жизнь, каждый день, она боролась за выживание. Искала деньги, кров, еду. Марко стал для них с братом отцом, и сейчас расстаться с ним ребята просто не могли. По щекам Жози потекли слезы, Марко поднялся из-за барной стойки и по-отечески обнял девушку. Возможно, они больше никогда не встретятся. Их лица, голос, имена сотрутся из памяти друг друга. А может у этих людей совсем другая судьба и предстоят им великие свершения, кто знает, ведь одному Единому это известно.
* * *
В самом центре Ардента, в огненном замке, напротив окна сидела девушка. Лицо ее было бледнее выпавшего снега. Глаза, покрасневшие от слез, болели целыми сутками. Когда-то мечтавшая жить, рисовать, любить и восхищать молодая Кассандра стала затворницей дворца.
Рядом с ней, держа в руках небольшую чашу, стояла одна из служанок и наносила на волосы темную смесь. Таким было желание нового короля и противится ему не хватило ни у кого духа. Белокурые локоны девушки утопали в темной субстанции. На диванчике в углу комнаты, тихо вытирая слезы, сидела женщина. Она увидела, как изменилась ее дочь после свадьбы. Она больше не смеется и еще реже разговаривает. Изабелла понимала, что именно она виновата в том, что происходит с ее девочкой, ведь именно она толкнула дочь в лапы к этому чудовищу, но прошлое не изменить. Слишком многое сделано.
