В центре танцпола нас окружили еще несколько пар, но все взгляды так или иначе были прикованы лишь к нашей, точнее к прекрасной незнакомке, танцующей с королем Оганеса. Приобняв ее за, я чуть ближе придвинулся к своей партнерше. Ее теплое дыхание обжигало шею, нежная рука крепко держала мою немного шершавую ладонь. Она волновалась, но вряд ли из-за меня, как жаль, что способность читать мысли не входит в список моих возможностей. Кружась вдвоем в центре зала, я крепче обхватил талию Амалии и ближе подтолкнул к себе. Ее грудь коснулась моей, и вновь искры пронзили тело. Приоткрытые пухлые губы девушки, широко распахнутые глаза. Она смотрела на меня и не произносила ни слова. Я не мог разгадать ее, не сейчас. Она как новый неизведанный мир для меня. Такая же таинственная, опасная, до ужаса притягательная, но скрывающая, что-то действительно важное.
Музыка стихла, и, сделав шаг от меня, Амалия склонилась в реверансе. Оставив легкий поцелуй на руке спутницы, я собирался проводить ее к Илли, как из-за спины послышался знакомый голос.
— Эван! — Обернувшись, я увидел свою подругу детства Саманту. Ее голубое платье подчеркивало ярко-синие глаза, а смоляные волосы, как обычно, небрежно были разбросаны по плечам. — Как же мы давно не виделись! — Повиснув крепко на моей шее, Сэм словно вновь отбросила меня в детство, где мы дурачились друг с другом.
— Сэм, как давно ты не заезжала. Еще не всю Академию разнесла? — Подруга наигранно фыркнула.
— Как только она будет в руинах, я пришлю тебе письмо.
— Буду ждать его сильнее, чем подарка на день рождения, — громко рассмеявшись, мы привлекли внимание нескольких гостей. Я развернулся, собравшись представить Саманту Амалии, но своей спутницы не увидел, она как будто исчезла, испарилась, словно вовсе не появлялась и не танцевала со мной, но я до сих пор ощущал ее теплую руку в своей.
За крепкой дверью уже несколько минут раздавалась громкая музыка и смех гостей. Новогодний бал ждал своего открытия, ждал появления короля и королевы Ардента.
Перед зеркалом, как безвольная кукла, молча стояла Кассандра. Слезы по обыкновению тихими каплями стекали по щекам девушки, пока ее матушка припудривала сине-желтые пятна на теле дочери. Надавив чуть сильнее, чем стоило, Кассандра сжалась от нахлынувшей боли.
— Тише, девочка, тише, — приговаривала Изабелла, успокаивая девушку, она видела, как страдает ее кровиночка, видела багровые пятна на теле, ведь сама каждый раз замазывала их. Женщина не знала, как прекратить тиранию, на которую сама обрекла дочь.
— Мама, кто я? — Задавалась каждый раз вопросом Кассандра. Она все реже слышала свое имя, все чаще наряжалась в несвойственные ей наряды и закрашивала белокурые локоны.
— Ты — моя дочка, моя Кэсси, — на глазах женщины выступили слезы. — Давай, я соберу твои волосы.
Создав на голове легкую прическу, надев платье с длинным воротом и рукавами, девушка была готова выйти в свет. Народ Ардента давно не видел свою королеву, лишь издалека ей позволялось присутствовать на праздниках и мероприятиях. Но сегодня это было обязательной частью.
Несколько минут спустя, постучавшись, в своем белоснежном кафтане вошел Валериан. Его глаза сверкали, глядя на Кэсси. Он видел в ней свою страсть, свое неумолимое желание. Король подошел ближе и провел пальцами по щеке девушки. Сжавшись, она задрожала, боясь грубого действия со стороны супруга.
— Элиза… Ты так прекрасна. — Мужчина стал покрывать поцелуями руки Кэсси, поднимаясь все выше, касаясь губами шеи, щеки и его не смущало чужое присутствие. Кассандра же, не проронив ни слова, не дотронувшись до Валериана, просто стояла и дожидалась конца этой нахлынувшей любви.
Пробираясь сквозь толпу не желающих уступать мне дорогу, сердце в груди защемило от мимолетной боли. Та химия, невидимая связь, что выстроилась между нами за последние несколько недель оборвалась, как только я увидела повисшую на шее Эвана девушку. Как же глупо было с моей стороны подумать, что обычная служанка может заинтересовать короля. Это скорее похоже на сюжет для сказки, чем моей жизни.
Прижимая руки к груди, я медленно бродила по коридорам. Замок казался пустым, совсем заброшенным в столь поздний час, лишь несколько слуг иногда попадались мне навстречу. Мысли об Эване не отпускали мою разболевшуюся голову. Как объяснить эту тягу к нему, почему кажется, будто мы знакомы гораздо дольше, чем это есть на самом деле?
«Ох, Единый!» — Взмолилась я. — «Прошу, подскажи, направь меня на нужный путь. Зачем же ты вновь заставляешь мое сердце биться быстрее? Разбитое и растоптанное, разве оно не затонуло на дне океана?»
