Наряду рядом с военным ответвлением «троцкистских связей» Коцюбинского шло «изучение» «скрытого троцкистского центра» в Украине, который был «учрежден» в составе Коцюбинского, Голубенко и Логвинова. Популярный командир Гражданской войны Николай Голубенко был когда-то сторонником Троцкого и после этого переведен на работу в Днепропетровск. Арест Голубенко потянул ряд арестов по Днепропетровщине и вывел на его старого друга командарма Якира.
«Украинизация» проводилась таким способом, чтобы оттеснить от руководства процессами в ней бывших «боротьбистов» и «троцкистов», перессорив их. Национал-коммунисты были переведены на второстепенную работу в Москву и Ленинград, куда соответственно на квартиры Гринько и Шумского (позже тоже переведенного в Москву) всегда заходили приезжие из Харькова и Киева поговорить и посоветоваться. В числе этих национал-коммунистических деятелей был, между прочим, и упоминавшийся выше бывший петлюровский атаман Волах. Арестованный и высланный Раковский жаловался, что политические дискуссии против «троцкизма» велись на местах вульгарно, с
Характерно, что ядро просталинского руководства ЦК КП(б)У и тогда составляла днепропетровская группа лидеров – хотя в те времена таких сплоченных групп земляков, как позже, еще почти не было. Из Екатеринославщины был родом Артем-Сергеев, донбасский деятель (рано погибший в катастрофе), безоглядный сторонник Ленина, едва ли не самый инициативный партийный деятель Украины. Под его влиянием в юности от эсеров к большевикам перешел Влас Чубарь, рабочий с Екатеринославщины – одна из наиболее популярных фигур среди тогдашних коммунистических руководителей. На Екатеринославщине работал и стал большевистским деятелем крестьянин из-под Харькова Григорий Петровский, в честь которого и был переименован прежний Екатеринослав; здесь работал Эммануил Квиринг, отсюда родом – Дмитрий Лебедь, видные чекисты – Балицкий, Реденс, Леплевский…
Говоря о руководителях КП(б)У 1930-х годов, нельзя не отметить характерного для тех лет обстоятельства. Все это – люди,
С. В. Косиор
Один из сыновей Петровского был генералом, который героически погиб во время войны, а второй, ожесточенный «троцкист», расстрелян НКВД. Непорядки были и в доме Чубаря – сын его имел «связи» с национал-коммунистами. А что касается Косиора, то из всех пяти братьев-большевиков самым авторитетным был старший, Владимир, который всех и вовлек в партию; и этот старший Косиор стал самым последовательным из «троцкистов», расстрелян был тайно, без всяких процессов, и хотя младший брат отрекся от старшего, все же Сталин подобные вещи не забывал. Не совсем ясна и роль Постышева – он вроде бы после призыва Крупской сбросить Сталина вел какие-то разговоры с Кировым, обсуждал проблему замены Сталина. Наконец, Хатаевич вместе с Якиром и Вегером подписывал письмо в ЦК ВКП(б) по поводу «перегибов» в 1930-е гг. Похоже, что в «сталинском ядре» украинских коммунистов были какие-то колебания.
Когда Постышева прислали в Украину вторым секретарем ЦК («присматривать» за Косиором и другими), он быстро нашел общий язык с руководителем чекистов Балицким. Они вместе принимали участие в допросах и подсказывали «обвиняемым в терроризме», что именно они оба должны были быть «жертвами террора». В частности, знаменитый юморист Остап Вишня был осужден по обвинению «в подготовке террористического акта против Постышева».[457] Постышев вообще был тесно связан с ОГПУ – НКВД, у него были какие-то особые отношения с Евдокимовым из Ростова и Ежовым через начальника отдела кадров НКВД – Михаила Литвина (друга Постышева еще по Дальнему Востоку времен Гражданской войны, а затем и по Харькову). В свою очередь, Косиор надеялся на поддержку Леплевского, беспощадного личного врага Балицкого. Возможно, за этим стояли его напряженные отношения с Постышевым. Все, в конечном итоге, развязалось просто и быстро – в подвалах Лубянки.
П. П. Постышев
