Жданов возглавлял идеологическую службу партии. Его заместитель, а затем и преемник на должности начальника управления агитации и пропаганды ЦК Г. Ф. Александров (после 1946 г. управление реорганизовано в скромный отдел), человек умный, с легким партийным пером, распутный и лживый, соблазнился академическими лаврами и «сгорел на работе»; еще долго коллеги по партии хорошо его помнили, побаивались как серьезного конкурента и добили уже в раннехрущевское время, поймав на сексуальных развлечениях (вместе с Кружковым). Круг идеологических работников, приближенных к Жданову, – Федосеев, Иовчук, Кружков, Шепилов, Ильичев и другие, – потеснил старшее, довоенное поколение (Митина, Юдина); из деятелей эпохи чисток 1930-х гг. лишь надежный Поспелов остался главным редактором «Правды». Большинству из ждановских подчиненных нельзя отказать в энергии, чрезвычайном трудолюбии, умению готовить документы и те «марксистские» статьи, в которых десятки страниц заполняли канонические, правильно выстроенные формулы без видимого содержания. Мастера искусства догматики и не хотели, и не могли творить ничего, кроме формулировок. Их потеснили следующие выдвиженцы. Интересно, что уже в хрущевско-брежневский период большинство из них поддерживало прогрессивных идеологических деятелей, таких как П. В. Копнин или И. Т. Фролов, – в отличие от стариков Митина и Юдина или сталинистов Чеснокова и Константинова. Все люди из команды Жданова претендовали на позиции в ученом мире и воспользовались своими должностями для как можно более быстрого получения званий академиков или хотя бы членов-корреспондентов.
А. А. Жданов
Особо приближенные. Жданов в конце 1930-х годов в кругу семьи Сталина: Василий Сталин, Жданов, Светлана Сталина, Сталин, Яков Джугашвили
Что касается человека, который шел в списке Оргбюро последним номером, – М. А. Суслова, – то он оказался наибольшей посредственностью, зато и наиболее осторожным, не впутывался ни в какие интриги, которые были выше его уровня, не рвался писать пустые монографии и получать на всякий случай академические звания – и выиграл больше всего. Берия считал его бездарностью, Маленков тоже не любил, но он не пострадал от кремлевских подковерных битв и в конце сталинской эры писал по поводу «порочной книги Вознесенского» в «Правде» грозную статью «Товарищ Федосеев хитрит». Берия, очевидно, не просто правильно определил уровень способностей Суслова – Суслов работал недолгое время в Ростове у Евдокимова, бывшего чекиста-ежовца, который собирал на Берию материал.
Как идеологический работник Жданов, безусловно, был на несколько голов выше своих подчиненных. Дело не только в том, что он сам писал свои выступления, – двигался он в определенном, избранном им культурном пространстве. Анализ его докладов 1946–1949-х гг. показал, что «в докладах и документах есть своя логика, строго выдержан метод, заимствованный у Писарева, есть, наконец, масса литературных аллюзий. Иначе говоря, мы имеем дело с погромом, выполненным средствами, которые содержатся в самой русской культуре. Средства расправы избраны Ждановым именно культурные».[645]
Анализ многочисленных речей и докладов Жданова показывает, что несомненный русский национализм его нигде не связан с антисемитскими аллюзиями. Русский патриотизм соединяется здесь с «классовым подходом», последовательно проводится тезис о «двух культурах в каждой культуре». И все.
Кроме хорошо известных идеологических погромов, организованных Ждановым по указанию Сталина в 1946–1948 гг., под непосредственным руководством Жданова велась тайная работа по подготовке очередного съезда партии и пересмотра Программы ВКП(б). Наиболее радикальные и «перестроечные» экономические предложения списывались в архив с пометкой «вредные взгляды». Но новая Программа планировала и некоторые решительные политические новации. «В набросках новой Программы партии, которую планировалось подготовить до конца 1947 г., имели место пункты, которые предусматривали ограничение пребывания на руководящих выборных партийных должностях, соревнование кандидатов в депутаты при выборах на всех ступенях Союза, недопустимость подмены политического партийного руководства административным и другие положения, которые ведут к демократизации партии и обществу».[646]
