В 1979 году издательство YMKA-PRESS в Париже начало публикацию «Исследований новейшей русской истории»; первой в серии вышла книга приват-доцента из Франкфурта-на-Майне, выдающегося русского правоведа и историка украинского происхождения, октябриста по политическим симпатиям, В. В. Леонтовича «История либерализма в России». Предисловие Солженицына ко всей серии и к книге Леонтовича выдержано в том же антизападническом и антилиберальном духе, что и произведения советских славянофилов. Кадеты, как и в «Красном колесе», категорически отметаются Солженицыным как «радикалы». «Русская история стала искажаться задолго до коммунистической власти: страстная радикальная мысль в нашей стране перекашивала русское прошлое соответственно целям своей борьбы. От нее и от революционных эмигрантов получил Запад первые начатки искажений».[709] Пожаловавшись на избыточную чувствительность Запада к леволиберальным «радикалам», Солженицын дальше поддерживает разоблачение правым либералом Леонтовичем радикализма кадетов, который «торжествовал над либерализмом на погибель русскому развитию». «Автор дает нам ощутить и другие возможные срывы либерализма, выражаясь его языком: к демократическому абсолютизму и к империалистической демократии. Сегодня, когда уже и на Западе повсюду либерализм потерпел уничтожительное утеснение со стороны социализма, тем более звучны предупреждения автора, что либерализм жив, лишь пока он придерживается эволюционного преобразования уже существующих структур».[710] Слова о желательности эволюционного пути, само собой, относятся не к тогдашнему коммунистическому режиму, а к прошлому – к возможным реформам российской монархии.
Но и правый октябризм Солженицын не принимает безоговорочно. Он явно недоволен либеральными «преувеличениями» относительно требований индивидуальной свободы: «Определяя метод либерализма как устранение всего, что грозит индивидуальной свободе, автор оставляет нас в неведении: должны ли существовать при этом духовные запреты?»[711] Его явно не устраивал «либерализм без берегов», свобода без «духовных запрещений», что четко разграничивало Солженицына и русскую либеральную интеллигентскую оппозицию сахаровского круга.
Все эти обстоятельства необходимо принять во внимание, когда мы говорим об украинской оппозиции и украинском диссидентском движении.
В диссидентском движении в Украине четко различались два течения: общедемократическое и национал-демократическое, или национал-патриотическое. Общедемократическое сопротивление коммунистической диктатуре представлено именами генерала Григоренко (собственно, он был москвичом и диссидентом-демократом, вовлеченным в украинское движение только благодаря организации УОГ), Леонида Плюща, Семена Глузмана, Генриха Алтуняна, Владимира Малинковича и других. Мало поддается классификациям писатель Николай Руденко, но по мотивам, которые привели его к диссидентскому сопротивлению, его тоже можно определить в первую очередь как борца за справедливость, гуманизм и демократию. Национальное самоопределение приходило к диссидентам этого круга (если приходило) только позже, в ходе переосмысления позиций в результате длительных разграничений и полного разрыва с советской властью. Такое «разделение труда» традиционно для украинской политической истории – при великодержавных условиях усилия одних борцов за свободу сосредоточивались на проблемах демократии, общих для всех регионов империи, других – на проблемах национального освобождения, и сочетание измерений достигалось трудно.
Николай Руденко
Оксана Мешко
Левко Лукьяненко
Что же касается украинского национального движения, то поначалу оно продолжает традицию ОУН – УПА и других форм национализма, отчасти традицию украинского национал-большевизма. Из первых членов-основателей Украинской Хельсинкской группы писатель-фантаст Олесь Бердник пришел к сопротивлению из национальных мотивов, соединенных с мистическим мироощущением, Оксана Мешко унаследовала национальные ориентации еще от «боротьбистов», но сидела в сталинских лагерях за попытки защиты племянника – воина УПА, Левко Лукьяненко организовал нелегальную группу для борьбы за независимость Украины на национал-большевистской платформе, его подельник Иван Кандыба политически более близок к ОУН и позже вошел в руководство радикально правой «ОУН в Украине», Нина Строката-Караванская – жена Петра Караванского, который отсидел срок за участие в молодежном кружке времен оккупации, связанном с ОУН. Алексей Тихий арестовывался поначалу за протесты из демократических мотивов, но с 1960-х гг. действовал на национально-патриотическом поле культурничества. Зиновий Антонюк, правозащитник с выраженно гуманистическими демократическими ориентациями, говорил о себе, что поначалу «был в лагере крайних националистов».[712]
Вячеслав Черновол
