«По заданию разведок враждебных Союзу ССР иностранных государств обвиняемые по настоящему делу организовали заговорщическую группу… поставившую своей целью свержение существующего в СССР социалистического общественного и государственного строя, восстановление в СССР капитализма и власти буржуазии, расчленение СССР и отторжение от него Украины, Белоруссии, Среднеазиатских республик, Грузии, Армении, Азербайджана и Приморья».[843]
И, в соответствии с этими оценками, Великий Инквизитор выкрикивал на судебном спектакле: «Народ наш и все честные люди всего мира ждут вашего справедливого приговора. Пусть же ваш приговор прогремит по всей нашей великой стране, как набат, зовущий к новым подвигам и к новым победам! Пусть прогремит ваш приговор, как освежающая и всеочищающая гроза справедливого советского наказания! Вся страна, от малого до старого, ждет и требует одного: изменников и шпионов, продававших врагу нашу семью, расстрелять, как поганых псов!»
О, великий зодчий могучего советского государства с ее дружбой народов и социалистическим реализмом! Спасибо тебе, великий Сталин, за тот страх, которым напоил ты своих подданных так, что и через полвека они помнили его, слышали голоса оттуда, будто тот апокалипсис был вчера, и никто не осмеливался первым взять топор! Полилась бы кровь реками, если бы не трезвое осознание того, что такие кошмары никогда не кончаются, пока последний из добровольных палачей не будет закопан где-то на промерзлых болотах, как сдохший пес, чтобы никто ничего не узнал об
И Россия предприняла в конечном итоге тот решающий шаг к демократии, который от нее ожидало человечество.
В истории нет ни прологов, ни эпилогов. Она не делится на разделы, каждый со своими вступлением и итогами. История не знает перерывов, чтобы задуматься и сделать выводы из прожитого. На этапы и эпохи ее делим мы. Если все течение событий считать своеобразным текстом, то его с большими трудностями можно разделить на осмысленные части, похожие хотя бы на термины, если не на разделы. Только каждый из нас отдельно в решающие часы подводит какие-то итоги и может писать для себя самого эпилог после пролистанных страниц жизни. А эпилогом жизни каждого из нас будет жизнь наших потомков. Не мы его пишем, и непонятно, имеет ли этот эпилог окончание и вообще осмыслены ли его очертания. Он тянется куда-то в неопределенную даль, теряющуюся в океане чужих и непредсказуемых действий.
Социальное время непрерывно. Но социальное пространство отчетливо делится на дискретные участки, которые мы называем культурами, нациями, цивилизациями. Следовательно, время непрерывно, пространство дискретно? Не повторяем ли мы ошибок авторов древних апорий, которые пытались дискретное пространство сопоставить с непрерывным временем и в противоречии со здравым смыслом обосновывали, что быстроногий Ахиллес не догонит черепаху? Не логичнее ли допустить, что непрерывность времени так же относительна и условна, как и дискретность пространства?
В таком случае просто положимся на приблизительность и относительность разделений истории на более или менее непохожие отдельные временные «участки», и все же будем выделять отдельные эпохи, каждая из которых имеет свой исторический смысл. Точнее, классификация прожитого человечеством времени на разные части позволит очерчивать, какие события имели смысл, а какие были лишь информационным шумом.
Вехами, которые выделяют XX век в отдельную полосу в истории, считаются Первая мировая война и падение коммунистического режима в СССР. По времени – чуть больше трех четвертей века. По-видимому, надо прибавить еще некоторое время – ведь оба упомянутых события были всего лишь кризисами, в ходе которых развязывались давно вызревшие коллизии.
