Элинор О'Дэйр – всемирно известная писательница, автор захватывающих женских романов. Но ни один из придуманных ею увлекательных и напряженных сюжетов не идет ни в какое сравнение с реальной жизнью членов ее семьи, полной непредсказуемых коллизий, тайн и, конечно, любовных авантюр.
Понедельник, 19 июля 1965 года
Из окна своего кабинета, расположенного в западном углу замка, Шушу могла видеть все, что происходит на обеих главных террасах. Но сейчас в поле ее зрения были только пустующие кресла на террасе, уже окутанной первыми легкими тенями наступающего вечера. Скоро, слава Богу, все возвратится на круги своя. Они с Элинор снова будут посиживать там, внизу, за бокалом шампанского, как это было принято у них перед ленчем. Заботы и тревоги, похоже, остались позади. Конечно, выздоровление к Элинор придет не сразу, но это не важно. Шушу уже предупредила Клер, чтобы никаких споров в доме не было, и что сейчас важно одно – Элинор должна окончательно поправиться.
Шушу никогда не задерживалась у себя в кабинете ни секунды долее необходимого, поэтому и меблирован он был скромно, даже сурово, и сугубо по-деловому: ничего лишнего, только то, без чего нельзя обойтись. Там стояло несколько канцелярских шкафов с выдвижными ящиками, книжные полки и письменный стол, на котором, словно свернувшаяся клубком серая кошка, примостилась электрическая пишущая машинка «IBM», которой, впрочем, Шушу никогда не пользовалась. За письменным столом располагалось прочное рабочее кресло с вращающимся сиденьем, а перед столом – два металлических стула девятнадцатого века, предназначенные для посетителей. Они были не очень-то удобны, но это вполне устраивало Шушу: она не любила, чтобы кто-то застревал в ее кабинете.
Шушу посмотрела на часы. Если Адам не появится сию минуту, он рискует опоздать к своим международным разговорам. Открыв дверь, она выглянула из кабинета. В глубине анфилады великолепных гостиных (Шушу знала теперь, что именно так их принято устраивать в самых богатых французских домах) показалась фигура Адама. Быстро пройдя через бар, летний и телевизионный салоны, он наконец добрался до кабинета Шушу, где стоял единственный телефон, который не прослушивался с других аппаратов, установленных в замке. Шушу вышла из кабинета.
Нелюбезная французская телефонистка раздраженно сообщила Адаму, что первый из вызовов перенесен на более поздний срок. Изнывая от нетерпения в ожидании, Адам от нечего делать принялся озираться по сторонам. Внимание его привлек книжный шкаф, содержавший первые издания всех без исключения книг Элинор. Адам пробежал взглядом по корешкам, большинство из которых пестрели романтическими словами типа: „любовь", „сердце", „стрела", „страсть", „пламя", „мечта", „поцелуй", „зачарованный". Особенно бросились ему в глаза три заглавия: „Мечта сердца", „Пламя страсти" и „Пламя сердца"
В отличие от многих мужчин, Адам не рассматривал произведения Элинор как предмет осмеяния. Однажды в разговоре с Майком, подтрунивавшим над его интересом к творениям Элинор Дав, он высказался убежденно и серьезно, чем поразил младшего брата:
– Ты не прав, Майк. Пусть интеллектуалы высмеивают себе романтические книги, а мужчины – такие, как мы с тобой, – могут многое почерпнуть из них. Они для нас – путеводители по сфере женских желаний. Зачастую женщина просто ищет и находит в них то, чего не хватает ей в ее реальных отношениях с мужчиной: может быть, не столько секса, и даже не любви, а романтики. А ведь это нужно мужчине – во всяком случае, тогда, когда он в первый раз влюбляется и это захватывает его настолько, что ему не важно, что о нем думают другие. Потом, когда он спускается с небес на землю, ему не по себе от собственной сентиментальности, и он открещивается от нее, не желая признать, что она тоже составляет часть его натуры. Мы все попадаемся в эту ловушку, и не похоже, чтобы тут намечались какие-то перемены. А до тех пор, пока они не произойдут, Майк, пока мужчины и женщины находятся по отношению к романтике в равном положении, те из мужчин, которые понимают, как действует романтика на женщин (особенно замужних), могут вертеть ими как хотят и в любой момент обвести вокруг пальца.
Адам мог, нимало не кривя душой, говорить Элинор, что он прочел каждое слово, вышедшее из-под ее пера, и что ее книги увлекают и захватывают его. Это была абсолютная правда – ведь они были ему необходимы как путеводители. Он изучал их холодно и деловито, чтобы понять, что хочет та или иная женщина, а поняв, так же холодно и деловито предоставлять ей это. И „это" срабатывало. Имея подобные знания, практически каждый мужчина мог рассчитывать на успех в деле обольщения.
Адам поднял трубку, как только телефон зазвонил.
– Майн?.. Рад тебя слышать. Как твой новый мотоцикл?.. Откуда я знаю? Да просто у тебя всегда какой-нибудь новый мотоцикл.
На другом конце провода, в Лондоне, Майк засмеялся:
– На сей раз „дукати", довольно пижонского вида. Слушается отлично, но несколько ненадежен: уже дважды были проблемы, а он у меня всего три недели. – Его голос стал серьезным: – Как там Элинор?
