Смотреть на то, как тело привязывают к валам дыбы, не было никаких душевных сил. Мужчина вяло сопротивлялся, пытался пинаться коленом и кусать караульных за пальцы, но добился лишь того, чтоб его держали сразу со всех сторон. Когда один из стражей осторожно тронул Лоренца за плечо, тот повернулся.
– Давай снова поговорим, Жан, – он присел на стоящий рядом кривой табурет. – Почему ты напал на того хромого калеку? – юноша кивнул стоящему в изголовье караульному, и тот потянул ручку вала. Раздался тихий вязкий треск. Мужик захрипел, еле сдерживаясь от болезненного крика.
– Не скажешь? – Лоренц тихо вздохнул и отвёл глаза. Не так, не так он представлял себе власть! Правитель должен судить людей по справедливости и помогать слабым, а не наблюдать с усталым лицом за пытками. Жан заскулил; раздался скрип, и он вскрикнул. Лоренц кивнул стражнику, и тот ослабил цепи.
– Он… он следил за мной, – прохрипел мужик в попытках отдышаться. – Ходил по пятам. Я боялся, что он опасен.
Сиятельство покачал головой.
– Бессонный и обессиленный человек на костылях? Опасен такому здоровяку, как ты? Не смеши меня. Будьте так добры…
Снова скрип валов, стук шестерней и звон цепи. Снова громкое хриплое дыхание и сдавленный крик.
– Хватит, прошу вас! – Жан заметался, по щекам его текли слёзы. – Пожалуйста, пожалуйста!.. я скажу, я всё скажу, только прекратите, небом молю!
Караульный отпустил рычаг, и тело обессиленно размякло на деревянной опоре.
– У меня к тебе много вопросов, – Лоренц не поворачивался к нему, лишь иногда украдкой бросая на него взгляд. Смотреть в глаза было бы нестерпимо больно. – Почему ты напал на хромого?
– Он… он… – стражник протянул руку к валу, и Жан снова залился слезами. – Не надо, прошу… он видел, кто ко мне приходил, и… и что мне отдали…
– Кто к тебе приходил?! – рявкнул юноша. – Кто?! Почему тебе надо было убрать свидетеля?
Мужик замотал головой, прикусив губу. Караульный, вздохнув, снова чуть провернул рычаг. Лоренц побледнел.
– Тот убитый с объеденным носом… – прошептал он, почувствовав, как онемели его пальцы. – К тебе приходил фратеец… и Олаф увидел вас вдвоём за храмовым двором, куда пришёл помолиться перед лечением… верно?
– Пусть я слаб телом, но душа моя навеки с тобою, – пробормотал Жан. – И никогда я не откажусь от её будущего во имя неги и спокой… нееет! – снова прохрипел он, когда цепи дыбы растянулись в стороны.
– Что он тебе передал?! – Лоренц вскочил со своего места – насколько позволяла больная нога – и склонился над мужиком. – Это ведь твой костёр я сегодня видел в степи?! Что ты там делал?! Что тебе велели?!
– Ничего не велели… – прохрипел Жан. – Я поступаю по своему наитию… никто надо мной не стоит…
– Что тебе передали? – прошептал юноша, – отвечай! – он ударил по валу ладонью. – Ты с ними заодно, так ведь?! Что ты делал в степи?!
Рычаг снова сдвинулся, и мужчина зашёлся криком. Лицо его побледнело, глаза закатились от боли, а из горла вырывался какой-то свистящий хрип. Раздался знакомый мягкий треск от его локтей и запястий.
– Я поступаю, – едва слышно пробормотал он, – по наитию… никого надо мной нет… мы вместе служим одной цели. Пусть тело страдает, но душа будет жить вечно… верные подданные переродятся, и я не боюсь смерти от нечестивцев!..
Лоренц застыл. Ему вспомнился скелет в ободранных лохмотьях, висящий на дереве у дороги. Оставили через каждую версту, сказал ему Лавр. Дома и вовсе сожгли…
– Я могу поклясться, что ты умрёшь самой порочной для тебя смертью, – медленно произнёс он. Сейчас смотреть в его покрасневшие глаза было куда легче. – Тело твоё останется висеть на указующем столбе в пустой степи. Но ты можешь добиться безболезненной кончины, если просто ответишь на мои вопросы. Согласен?
Жан продолжал тихо и хрипло дышать. Не реагируя на слова, он продолжил бормотать что-то о верности и бесстрашии.
– Откуда ты пришёл? – едва слышно спросил Лоренц. Мужчина повернул к нему лицо; белки глаз были залиты кровью, щёки были бледными и вспотевшими.
– Меня лишили дома, – пробормотал он. – Пришли… такие же, как ты… и сожгли. Сожгли всё. Убили всех. Я смог уйти… сбежать на юг. За мост. Один. И трое детишек с других дворов. Мне сказали, что могут помочь. В обмен на новости.
– Какие новости? – прошептал юноша. – Что ты им говоришь?
Жан хрипло рассмеялся.
– Всё, что до меня доходит. Я не случайно… остановился именно здесь. Всё, что знаю про ваш проклятый легион. Подаю знак. Передаю новости. Получаю кое-что взамен… чтоб отомстить за семью.
– Что тебе дали?.. – снова спросил Лоренц. Мужик только хрипло дышал, не прекращая улыбаться. – Что за знак? Где вы видитесь? Что за костёр ты сегодня жёг?.. продолжайте, – бросил он караульному у изголовья. Жан заскулил от боли. – Ты можешь это остановить. Поклянись в верности Всесветному, и я тебя освобожу. По-прежнему буду ждать ответов, но без этого, – он махнул рукой в сторону цепей на стене. – Поклянись.
– Никогда, – простонал мужик, – никогда я не признаюсь в верности богу-узурпатору! И ничего не скажу больше… добей, раз хочешь! Найду, всех вас найду после перерождения!..
