Вот-вот, и повторяй это почаще. Что бы ни натворил Дряблая Физиономия – а Китти чувствовала, что за ним точно что-то числится, – он совершил нечто ужасное. Просто чудовищное.
Температура подскочила вскоре после моего возвращения из ресторана. Заснуть я не смогла и заставила себя закутаться и сходить в ночную аптеку на углу. Кое-как я добрела обратно по холоду, с трудом переставляя ноги и очень надеясь, что доберусь без приключений.
Но лекарство совершенно не помогло, и болезненная ломота охватила тело, как туман на улице обволакивает здания. За стеклом я разглядела чей-то темный силуэт. Или это мне мерещится в лихорадке?
– Сейчас ходит зараза, – предупреждала меня Анджела. – Ничего не поделаешь, заключенные тоже болеют, как все люди. Мы здесь как учителя в школе – всем переболеешь, зато потом уже ничто не возьмет.
Страх, грипп – называйте, как хотите, но страх пробирал до костей.
Я уже не могла думать на Барри-Деда или притворяться, что это безобидный розыгрыш.
За мной кто-то охотится.
«Пусть тебе простятся все твои грехи».
Но ведь никто не знает, где я живу! На этот счет у меня настоящая паранойя: колледжи, где я преподаю, и даже тюрьма – все получают только номер моего абонентского ящика (я это сразу указываю в заявлении с просьбой о приеме на работу). По почте я получаю исключительно счета за коммунальные услуги. На «Фейсбуке» меня нет. Я регулярно меняю номер своего мобильного (тариф без абонентской платы) и очень избирательно даю его людям.
Так каким же образом ко мне попала сверкающая карета в конверте с лондонским штемпелем?
Простыни влажные от пота. Хотя окно открыто и в комнате не теплее, чем на улице, я вся горю.
Или этот огонь охватил меня сразу после ужина со Свинцовым Человеком? В нем есть нечто, от чего во мне проснулись желания, посещавшие меня только раз в жизни. Но об этом я вспоминать не хочу.
Вообще это неправильно, несправедливо по отношению к моей сестре. Разве я не лишила ее возможности любить? Она бы сейчас уже была замужем, а я могла бы стать подружкой невесты. Ведь так поступают сестры?
Эти мысли крутились в голове, когда зазвонил мобильный. Я безучастно сбросила звонок, а потом поглядела, который час и кто звонил. Без одной минуты полночь. Мама.
Мне очень хочется с ней поговорить, но сперва мне нужно кое с чем разобраться.
Придется переезжать, раз меня вычислили. Забиться в новую нору. Сердце упало при этой мысли – мне здесь нравится, а если даже и переехать, где гарантия, что меня снова не найдут?
Ясно одно: мама ничего не должна знать. Ей и так хватает. Горячим указательным пальцем я начала набирать сообщение, но остановилась. Не хочу признаваться, что у меня грипп, иначе она примчится ухаживать, как после несчастного случая. Тогда от ее участия стало только хуже: мы обе буквально тонули в нашем горе. Пустая комната сестры. Ее опустевшее место за обеденным столом. Ее туфли, ожидающие хозяйку.
Экран расплывался перед глазами.
Телефон выскользнул из потных пальцев на пол, и меня поглотила тьма.
В больнице руку заделали в гипс. По словам медсестры, после падения образовалась трещина («бедная малышка»). Конечно, хорошо было избавиться от Дряблой Физиономии, но теперь у Китти еще одна бесполезная рука, а как прикажете крутить колесо инвалидного кресла, если ей куда-нибудь понадобится?
Когда с гипсом покончили, Китти хотела вернуться домой, но по какой-то причине ее решили осмотреть. Это еще зачем? Что за фигня?
– Сестра, не могли бы вы придержать ее ноги, чтобы она не дергалась? Китти, это специальная машинка, я введу ее тебе в живот проверить, все ли там в порядке. Будет немного влажно и липко, это называется гель. Нам нужно сделать УЗИ.
Гель бывает для волос. Морис им пользовался. А что такое это «зи-зи»?
Китти смотрела на большой экран с перепутанными линями, скакавшими вверх-вниз и издававшими забавный писк. Похоже, им тут нужен новый телевизор.
– Ты это видишь? – спросила врач изменившимся голосом.
Медсестра как-то странно кивнула. У нее был такой вид, словно ей не хочется здесь находиться.
Послышался тяжелый вздох – от обеих сразу.
– Спасибо, Китти. Медсестра поможет тебе одеться.
– Нет, – сказала Китти, покачав головой, а затем покивав, чтобы им уж точно было ясно. – Мне нравится зеленый с белым халат, который мне дали. Куда лучше, чем то, в чем мне обычно приходится ходить. А где мой ланч, черт побери?
Но ее вывезли обратно в коридор со скрипучими половицами, и минивэн покатил по улицам, где люди ходили ногами, а не передвигались на креслах.
Китти вкатили в дом Помыкашки, и тут
