– Элисон! – воскликнула секретарша, когда я заехала в колледж на обратном пути. – У вас же сегодня нет занятий!
– О, я заехала взять рисунки моих студентов. Обещала доработать к следующему уроку.
– Какая вы ответственная!
Я вздрогнула.
– А помните, прошлой осенью было объявление о наборе художников в тюрьму? – небрежно спросила я.
– Еще бы! Вы еще данные записали.
– Не подскажете, а вам его доставили почтой или по имейл? Мой вопрос может показаться странным, но…
– Нет-нет, – перебила секретарша. – Я вам тогда сразу и хотела сказать. Его принес какой-то человек – я даже сперва подумала, бездомный, весь грязный. С другой стороны, художники часто не следят за собой… Простите, я не вас имела в виду! – ее лицо сморщилось от смущения. – А что, это был какой-то розыгрыш?
– Да нет, – я запнулась. – Вполне реальное объявление. Мне просто стало любопытно. И вы не знаете, что это был за человек?
– Он не представился.
Это ничего не доказывает, сказала я себе. Может, его наняли разносить рекламу в обществе художников, через которое я устраивалась в колледж.
Теперь – следующий шаг.
На метро я быстро добиралась до Чок-Фарм. Офис у Робина оказался гораздо приличнее, чем я ожидала. Главное, найти хорошего юриста, говорили мои ученики в тюрьме. Многие сокрушались, что им попался «паршивый адвокатишка». Я лично знакома только с одним адвокатом – мама держит меня в курсе развития его карьеры – и легко отыскала его через сайт юридической коллегии. Мы не виделись с восемнадцати лет, но что-то мне подсказывало: если у меня и есть шанс выпутаться из сложившейся ситуации, мне нужен человек, который меня поймет.
Конечно, можно было записаться на прием под новым именем, а потом удивить Робина, но мне показалось правильным предупредить секретаршу, что мистер Вуд когда-то знал меня как Эли Джеймс. Сейчас сердце учащенно билось не только от страха, что меня посадят за случившееся с Китти, но и от предстоящей встречи со старым приятелем спустя столько лет. Который бросил меня после того, как я оставила его на вечеринке Райтов. Может, я зря пришла?
Помедлив у входа, где на табличке значилось его имя, я толкнула тяжелую стеклянную дверь. Ожидавший в холле мужчина поглядел на меня сперва коротко, затем внимательно. Я тоже не сразу поверила глазам. Передо мной стоял Робин, но как же он изменился! Разумеется, он стал старше, но научился прекрасно одеваться – костюм сидел безукоризненно, галстук щеголевато завязан. Все это разительно отличалось от красно-синей кофты, из которой он не вылезал… Волосы тщательно причесаны и хорошо лежат, на лице появились морщины, однако ему они идут (не знаю почему). И он уже не тощий, а вполне себе плотный. Робин стал очень представительным мужчиной.
– Рад тебя видеть, Эли.
А вот голос не изменился! Я вспомнила, как Робин басил в школе – за глубокий баритон его дразнили не меньше, чем за фамилию и кофту.
– Теперь я Элисон, – нервно сказала я.
Он пожал мне руку, и я вдруг спохватилась, что, несмотря на многолетнюю дружбу, в юности мы не притрагивались друг к другу, не считая случайных прикосновений.
У нас не такие отношения, раздражалась я, когда Китти подшучивала насчет моего «странного неуклюжего бойфренда».
Теперь и Китти не сочла бы Робина странным или неуклюжим. Так и слышу ее голос: «Ух ты! Он немного похож на постаревшего актера из «Пятидесяти оттенков»!»
Робин проводил меня в кабинет и предложил присесть – все строго официально. Я говорила себе – это тот самый мальчик, с которым мы плавали по утрам через залив и который тоже любил Леонарда Коэна, однако былая прекрасная непринужденность пропала навсегда. Да, зря я пришла.
– Как твоя сестра? – спросил Робин.
У меня засосало под ложечкой – я не ожидала этого вопроса, эгоистично занятая собственными проблемами. Но ведь старый приятель обязательно расспросит о семье, прежде чем перейти к делам, это простая вежливость.
– После несчастного случая мало что изменилось. Разве что Китти забеременела и вышла замуж.
Брови у Робина поползли вверх:
– Правда?!
– Это длинная история, – я замешкалась. – Появилась надежда на улучшение… Есть новый прибор, который может помочь.
– Это же прекрасно!
Вовсе нет, хотелось мне возразить. Последствия страшили меня до мурашек. Подумать только, что она может рассказать!..
Но я повторила одну из маминых истин:
– Даже маленький шажок прекрасен, но лучше не питать ложных надежд.
– Ну, это понятно.
Он начал крутить кольцо на пальце левой руки. Я ощутила болезненный укол в груди и тут же упрекнула себя: естественно, что такой видный мужчина женат. Повернись жизнь иначе, его супругой могла стать я. У меня была бы налаженная жизнь. Почему, принимая в юности поспешные решения, мы не думаем, что сделанный выбор повлияет на всю нашу жизнь, да еще и хвалим себя за спонтанность?
– Секретарша сказала, ты хочешь что-то обсудить?
Так официально! Куда только подевался мальчишка, который везде был белой вороной… Я ответила не сразу, рассматривая кабинет. На столе нет семейных фотографий. Вдоль стен красивые деревянные стеллажи. На стене сертификаты. Небольшой бар.
