Четыре дня спустя стало легче. Он смотрел на землю под собой, и, подняв голову через некоторое время, увидел Джека, который стоял, опёршись о плетень, и наблюдал за ними. И Кейси, разгорячённого и потного, пробрал холод от Джекова пристального взгляда.
После бега они продолжили заниматься. Утренний ветер обдувал потную спину. Лутай, тоже мокрый, раскрасневшийся, протянул ему невесть откуда взявшееся полотенце, и Кейси с облегчением обтёрся.
Пока они заканчивали упражнения ненавистной Кейси растяжкой, Джек закурил, продолжая наблюдать.
– Ты знаешь, для чего нужна растяжка? – спросил он. И продолжил, не дожидаясь ответа: – Она делает суставы подвижнее. А для чего нужны подвижные суставы? Чтобы не было растяжений связок и мышц. И чем подвижнее ноги или руки, тем лучше удар. Чем лучше удар, тем выше шанс дожить до конца боя.
Он подошёл к Кейси, который сидел на траве, как и Лутай, и пытался достать руками до пальцев вытянутых ног. Джек надавил рукой ему на спину, помогая согнуться. Убрал руку, позволяя Кейси выпрямиться и сесть в другую позу, копируя движения Лутая. И снова надавил ладонями на плечи.
– У тебя эластичные мышцы, – тихо сказал Джек, когда они закончили с растяжкой. – Эластичные, но зажатые. Мы над этим поработаем, сынок.
– Не забудь вымыться, когда остынешь, – сказал Лутай. – А потом вынеси все матрасы во двор, выбей и проветри. Как занесёшь их, застели постели и вымети двор.
– Понял.
– Ну и катись отсюда, раз понял.
Кейси торопливо пошёл к дому, чувствуя, как подрагивают натруженные ноги. Ему хотелось расслабиться, полежать, чтобы хорошенько отдохнуть. Кейси почти упал на койку, едва дыша от усталости. Скрипнули половицы, когда кто-то вошёл в комнату, и кровать прогнулась под весом ещё одного тела.
– Что, принялся за тебя Лутай?
Кейси неохотно приоткрыл глаза. Кён сидел рядом, глядя на него со странной смесью любопытства, сочувствия и удовольствия на смуглом плоском лице.
– Угу…
Говорить не хотелось. Кейси рад был бы остаться в одиночестве сейчас, хотя уснуть всё равно не удавалось, несмотря на чудовищную усталость. Да и некогда ему было спать. Лутай бы устроил ему выволочку за безделье.
– Привыкай, – сказал Кён. – Первое время так и будет, пока не нарастишь немного мясца на косточки.
Он тихо засмеялся, ткнув Кейси между рёбер.
– Ну ты и доходяга.
– Кто бы говорил, – буркнул Кейси в ответ.
Но Кён был прав – он слишком худой. И Лутай, и Джек уже успели вдоволь налюбоваться его выпирающими рёбрами и ключицами, тонкими ногами и руками. Кейси стыдился этого, но он всегда был таким, сколько себя помнил. В приюте боялись показывать его людям из мэрии, чтобы те не решили, будто дети голодают, а в больнице медсестра из манипуляционной каждый раз качала головой, ставя ему капельницу. Иногда она шутила, что боится насквозь проткнуть его руку иглой. Зато на такой тощей руке, говорила она, отлично прощупываются вены.
– Зато у меня это… Мышцы эластичные.
– Правда? – полюбопытствовал Кён. – Откуда знаешь?
– Джек сказал.
Кён хмыкнул, щуря чёрные глаза, но ничего не сказал. Кейси тихонько улыбнулся, думая о своём.
– Чего лыбишься? – спросил Кён и сам, не сдержавшись, улыбнулся.
– Да я просто подумал… Знаешь, я болею. И я… – Кейси вздохнул, силясь подобрать слова поточнее и оставаться в то же время осторожным, чтобы не выдать себя. – В больнице мне всегда хотелось чего-то такого. Гулять, дружить с другими ребятами, и вообще… У меня мало времени. Я думал, что так и умру в больнице. А теперь у меня как будто появился шанс чуть-чуть пожить так, как хотелось. И я подумал, что, раз я ничего не могу изменить, глупо жалеть об этом.
– Об чём? – тихо спросил Кён.
– Что я стал охотником. Если бы не это, я так и умер бы. Хоть поживу немного перед смертью, пусть и такой вот жизнью.
– Слушай, извини, но чем ты болел?
Кейси улыбнулся. Серьёзный голос и сосредоточенная мина так не вязались с обычной весёлостью Кёна, что это было почти забавно.
– Раком мозга.
– Ну так спешу тебя известить, что ты больше не болен.
– В каком смысле?
– В таком. Охотники людскими болячками не болеют. У нас есть свои болезни, правда, но их очень мало. Когда ты становишься охотником, ты изменяешься. Целиком. И… Мрак, ну как тебе объяснить? – Кён почесал голову, вздохнув, и тут же оживился: – Знаешь, как змеи сбрасывают шкуру?
– Знаю, конечно, – ответил Кейси, начиная понимать, к чему клонит состайник.
– Когда ты стал охотником, ты тоже будто сбрасываешь шкуру. Ты понемногу обновляешься. Так что у тебя больше нет рака. Ну, или он уже исчезает.
Кейси молчал, глядя на Кёна. Ему вспомнилось самое первое своё пробуждение в доме Мариуки, и шрамы, которые он обнаружил на месте ран. Раны затянулись за несколько дней. И Мирайя говорил, что, потеряй Кейси зуб, у него вырастет новый. Твоё тело становится иным, говорила ему Лизбет. Ты меняешься, вторил ей Мирайя.
– Я дурак, – тихо сказал Кейси, зажмурившись.
Кён тихо хмыкнул. Он помолчал немного, а потом сказал:
– Когда Мирайя только присоединился к нам, он тоже был болен. У него кости гнили, и кожа почти вся сошла.
