– Не думаю, инспектор, – ответила Холл. – Макс считала их всех лузерами. Она была уверена, что совсем на похожа на наркотов и никчемушников, как она их обычно называла. Не думаю, что она завела там себе каких-то друзей.
– А почему вы от нее отказались? – спросила вдруг Ким.
В сидящей за зеркалом женщине ощущалась любовь к ребенку, которого она не растила. В каждом ее слове, в каждом движении чувствовалась эта привязанность. Инспектор не обиделась бы, если б телеведущая посоветовала ей не лезть не в свое дело, но почему-то ей казалось, что Джеральдина этого не сделает.
– Мне было двадцать шесть, и я училась на последнем курсе медицинской школы[56]. Отец девочки давно исчез, и мне некому было помочь, – сказала Холл.
– А ваша мать?
– Она совсем не хотела усложнять себе жизнь. Я и так уже выбрала карьеру, которая ее совсем не устраивала. – По этим словам Ким поняла, что Джеральдина прекрасно понимает, насколько властным человеком была ее мать.
Ведущая отвернулась от зеркала и посмотрела прямо в лицо детективу.
– Но я не жалею о том своем решении, инспектор. И если б мне пришлось решать вновь, я поступила бы точно так же. У Максин есть мать, которая ее очень любит.
В ее голосе не было ни печали, ни сожаления.
– У нее есть две матери, – заметила Ким.
– Благодарю вас, – улыбнулась Джеральдина. – Хотя я надеюсь, что стала для девочки очень неплохим другом.
То, насколько честно и открыто вела себя эта женщина, произвело на Стоун сильное впечатление.
– А как же карьера? – уточнила Ким. – Вы именно этого хотели достичь в жизни?
– Она не заменила мне дочь, если вас это интересует, – печально улыбнулась Джеральдина. – Несколько лет я работала в психиатрическом центре «Сандвелл». Потом – в частных клиниках. Пару раз консультировала Службу уголовного преследования[57], пока меня не заметил продюсер Би-би-си, который посчитал, что у меня есть необходимые «манеры» для пилотного выпуска программы. Этим я и занимаюсь до сих пор.
Интересно, подумала инспектор, под «манерами» он, наверное, понимал привлекательность и сексуальность? У Джеральдины, несомненно, было и то и другое.
Повисшая было тишина была прервана звонком телефона детектива.
– Что ж, спасибо вам за то, что нашли для нас время. – Ким нажала кнопку ответа. – Да, Стейс, – сказала она в трубку, выходя из гримерной.
– Вы знаете, я все никак не могу забыть нашу последнюю беседу. – Холл говорила так тихо, что Ким сперва не поняла, к кому она обращается.
Инспектор попросила Стейси подождать.
– Почему? – спросила она, обращаясь к отражению ведущей в зеркале.
– Я ее совсем не слышала. Говорила с ней последний раз в жизни, а все порывалась повесить трубку… Я была расстроена, взволнована и растеряна.
Джеральдина опустила голову и уставилась на свои колени. Гример в отчаянии отступил на шаг.
– Я бесконечно проигрываю в голове ту нашу беседу, – вздохнула ведущая. – Не пропустила ли я чего-то важного? Не было ли в ее словах намека на разгадку? Не могла ли я…
– Вы не можете так поступать с собой, Джеральдина, – сказала Ким, стоя в дверях. – По мне, так вы предоставили Максин все возможности. И я сомневаюсь, что вы могли бы сделать хоть что-то, чтобы предотвратить несчастье.
Услышав эти ничего не значащие слова, Холл кивнула.
Инспектор знала, что одной из самых разрушительных эмоций, которые обычно сопровождают горе, было раскаяние. Другие эмоции со временем стихнут, а вот раскаяние будет резать журналистку, как ножом.
Стоун вышла за дверь, но потом подумала и вернулась к Джеральдине.
– Если мне позволено будет спросить, чем вы в тот момент были так нагружены?
– Боже мой! – негромко сказала ведущая. – Белинда тогда попала под машину, и мы еще не знали, сможет ли она вновь ходить, нам только привезли и стали устанавливать новую кухню…
– Продолжай, Стейс, – сказала Ким, когда их вывели на свет божий, и с интересом выслушала информацию констебля. – Спасибо, Стейс. Мы прямо туда сейчас и направимся. Давай домой к Брайтманам, – велела она Брайанту, пока они шли к машине. – Парочке людей придется кое-что нам объяснить.
– Не так быстро, командир, – попросил сержант.
Его шеф замедлила шаги.
– Я хочу сказать, что не поспеваю за твоими мыслями, – пояснил Брайант. – Я все еще пытаюсь разобраться с тем, что мы услышали на студии.
Они подошли к машине, и Ким стала нетерпеливо дергать за ручку двери, прежде чем услышала звук отпирающегося замка.
Несколько быстрых вопросов позволили им установить, что кухню Джеральдины собирал не кто иной, как Джейсон Кросс. И они направились бы прямо к нему, не будь резиденция Брайтманов у них по дороге.
– Странное совпадение – один и тот же сборщик мебели связан с обоими домами, – пробормотал Брайант.
Конечно, странное. Ким не терпелось посмотреть, как Кросс отреагирует на новое направление их беседы. Может быть, не успеет она произнести первую фразу, как он схватится за телефон и начнет звонить своему адвокату…
– А этой женщине здорово не везет в последнее время, правда? – заметил Брайант.
