Придвигаясь все ближе к ее шее, Морбиус вдруг отчетливо вспомнил, как впервые выпил кровь живого человека. Его жертвой стал незнакомый старик, и случилось это вскоре после эксперимента и убийства Эмиля. Морбиус сбежал с корабля, оставив Мартину спокойно спать. Попытался было утопиться в океане, но не смог. Он плыл очень долго, пока наконец не наткнулся на небольшую шхуну.
Пробравшись на борт, он набросился на первого встречного. Действовал инстинктивно, не рассуждая. Когда Морбиус погрузил в его шею клыки, старик взглянул на него с ужасом и болью и выкрикнул одно-единственное слово:
– Нет!
Однако Майкл ничего не видел за кровавой пеленой голода. Он понял, что совершил, только когда безжизненное тело пустым мешком упало на палубу к его ногам. Придя в себя, Морбиус встал перед стариком на колени и потряс его за плечо, пытаясь разбудить, хотя уже знал правду. Знал, что старик мертв.
Знал, что он натворил.
И в кого превратился.
В чудовище.
И вот опять... «Не делай этого! – кричит его внутренний голос. – Держи себя в руках!»
«Ничего не выйдет, не удержишься!» – отвечает другой голос гораздо громче первого.
Морбиус коснулся зубами теплой плоти, поколебался мгновение и вгрызся в шею женщины. Теплая сладкая кровь сразу же наполнила его рот. Вкуснее он ничего и никогда не пробовал. Да, он ненавидел себя, но не мог остановиться, вгрызаясь все глубже, вытягивая все больше горячей алой жидкости. Женщина тихо застонала, но не очнулась. И Морбиус безмолвно возблагодарил вселенную за этот подарок.
Он пил и пил... дыхание жертвы слышалось все реже. Морбиус хотел бы оторваться от нее, даже попытался, но голод пересилил разум. Он слишком долго ждал пищи!
– Сочувствую тебе, Майкл, – голос Джейка прозвучал издалека, и Морбиус понял, что сосед не подглядывал за его трапезой. От этих слов, впрочем, легче не стало.
«Будь они все прокляты! – мысленно прокричал Морбиус. – Они заплатят за все!»
Морбиус пил кровь, и по его щекам текли слезы. Он знал, что делает, но так и не мог остановиться. Всхлипывал, но пил, чувствуя, как капает на пол скопившаяся в уголках рта жидкость, и ощущал, как возвращается сила.
Сила, которую он так любил, так презирал, но без которой не мог жить.
У КЭТРИН СЕЙНТ было счастливое детство.
Ее родители – Мирна и Джеймс Сейнт – были школьными учителями, преподавали обществознание и прочие гуманитарные дисциплины. Они оба любили историю, а познакомились еще в колледже, точнее, их познакомил общий приятель – ему показалось, что Мирна и Джеймс подходят друг другу.
И это еще оказалось слабо сказано.
Они мгновенно сблизились на студенческой вечеринке, просидев весь вечер в углу, что-то горячо обсуждая, пока остальные веселились. Тот разговор, наверное, мог бы продолжаться столетия. Джеймс был поглощен историями о забытых или неправильно понятых династиях и лидерах, проигравших на всеобщих выборах, а Мирна считала «отрицательных исторических персонажей», вроде Чингисхана и Гитлера, очень интересными и загадочно-непостижимыми. Ее поражал их часто неожиданный приход к власти, способность склонять вроде бы «положительных» личностей к совершенно ужасающим поступкам и неоспоримая харизма.
Когда Мирна и Джеймс впервые поцеловались, Джеймс подумал: «Вот это и называется – невероятная встреча!» Он ничуть не походил на «отрицательных персонажей», которыми так восхищалась Мирна. Тихий, утонувший в книгах студент, он был слишком далек от настоящего действия – классический образец пассивно-агрессивной личности. Джеймс страшился открытого противоборства и ныл по мелочам, втайне мечтая заняться по-настоящему важной темой.
И все же их захватила сумасшедшая страсть. Мирна и Джеймс помогали друг другу готовиться к экзаменам, а получив дипломы, нашли работу в одной школе.
Спустя год на свет появилась Кэтрин.
Родители в малышке души не чаяли. Девочку баловали, без конца фотографировали, наряжали в дорогие платьица – прохожие останавливались, чтобы полюбоваться крошкой и назвать ее красавицей, а родители гордо и радостно улыбались в ответ. По вечерам все трое укладывались на широкую кровать в скромной квартире, Кэтрин мирно посапывала между родителями, а они любовались малышкой, пока их не смаривал сон.
Шли годы. Джеймс быстро получил повышение, стал главой отделения гуманитарных наук – предыдущий заведующий как-то неожиданно уволился. Ходили слухи о какой-то некрасивой истории с ученицей старших классов, но администрация школы быстро прекратила глупую болтовню. Мирна втайне удивлялась, что на новую должность выбрали Джеймса, а не ее. Странное решение руководства, особенно если учесть, что после рождения дочери муж стал частенько прикладываться к бутылке. Хотя, честно говоря, не слишком-то она и удивлялась.
Он был мужчиной.
А она – нет.
И все же в ее душе поселилась горечь, зависть к мужу.
