Я поднял голову — мой друг резался в какую-то компьютерную игру с парнем гораздо младше себя. Играли, похоже, во что-то боевое: склонившись над джойстиком, Генри ожесточенно тыкал пальцами в кнопки. Мальчишка в спортивном костюме и бейсболке, с брильянтовой серьгой в ухе и двумя выбритыми на бровях вертикальными полосками держался куда спокойнее. Героиня Генри — юная китаянка, — описав дугу, хлопнулась на землю; ее противник — зеленое чудище с копной рыжих волос — пролетел разделявшее их расстояние, взгромоздился на поверженного врага и вырвал из груди трепещущее черное сердце. Губы юнца в бейсболке тронула надменная ухмылка. Генри в отчаянии упал головой на игровой автомат. Меня укачало, я устало поднялся и, толкнув тяжелую дверь, вышел на палубу. Внизу гуляли стальные волны, легкий бриз шевелил волосы, над головой с пронзительными криками кружили чайки.
За спиной хлопнула дверь, и Генри положил руку мне на плечо.
— Не силен я в этих играх, хотя когда-то получалось неплохо. Помнишь, во что играли в «Юнионе»? Я всех там громил. Я был непобедим. Должно быть, растерял навыки, реакция уже не та, да и воля к победе ушла. Неприятно, когда молодежь начинает нас обходить. Пойдем выпьем. Что-то я не в духе.
Я высадил Генри на Ливерпуль-стрит и поехал домой по тихим улочкам. В прихожей дохнуло сыростью. Заглянув в спальню, я увидел, что в комнату со двора, где над забитыми стоками собрались большие грязные лужи, просочилась вода. Я постелил на пол старые футболки, включил отопление и, слушая рев проносящихся над домом самолетов, в какой-то момент ощутил прилив старой привычной меланхолии. Уик-энд заканчивался. Я приготовил себе одинокий ужин.
Сосед наверху ожесточенно собачился по телефону с бывшей женой. Уже ложась в постель, я услышал, как он изо всех сил швырнул телефон на пол и заплакал. Я лежал и без толку беспокоился о завтрашней работе, стараясь не смотреть на таблетки, но, промаявшись час или больше, отступил — разломил пилюлю и проглотил половинку, запив водой из стакана, стоявшего в комнате, наверно, с неделю. Во дворе забегали крысы. В конце концов я уснул, скупая по Генри, думая о Веро. Сосед наверху гонял по кругу «The River» Брюса Спрингстина. Каждый повтор сопровождался приливом рыданий, невнятных бормотаний и стонов, в которых, если прислушаться, можно было уловить некую мелодику. Я проснулся весь в поту — батареи за ночь нагнали жару, — под мокрой простыней, в молчаливом, пустынном мире.
Когда я пришел утром в офис, Мэдисон стояла у окна с Лотаром. Другие портфельные менеджеры еще не появились. Я сел, включил компьютер и, дожидаясь, пока он загрузится, читал и перечитывал не сулящие ничего хорошего заголовки в «Файнэншл таймс». Мэдисон начала что-то кричать, и Лотар положил руки ей на плечи и легонько встряхнул. Через какое-то время, когда она успокоилась, они вместе направились к еще темному офису Бхавина.
— Хороший же день ты выбрал для отпуска, — заметил, проходя мимо, Лотар.
— Это ужасно, Чарлз. Просто ужасно. Все как будто с цепи сорвались. Думаю, нормальной работы уже не получится.
Мэдисон остановилась и нервно теребила воротничок блузки. Глядя на нее, можно было подумать, что за весь уик-энд она так и не сомкнула глаз.
— Бхавин назначил на девять большое собрание. Надо что-то делать, надо менять стратегию. Нам нужно твердое, уверенное руководство. — Лотар принялся расхаживать взад-вперед, размахивая руками.
Яннис и Бхавин появились вместе. Оба выглядели слегка растрепанными, усталыми и возбужденными. Когда Яннис, перегнувшись через стол, обнял меня, от него пахнуло таким душком, что я сразу вспомнил обосновавшуюся у моего дома бродяжку и поспешил отстраниться, но он обошел стол, отрезав мне единственный путь к отступлению.
— Чак! Рад тебя видеть, сучонок. Как свадьба? Посмотрел, как цыпочка стелется под другого? Ну, старик, ты много чего пропустил. Рынки просто взбесились. Нефть рвет вверх, а все остальное летит к черту. Это какой-то дурдом, чувак.
Он сел к своему компьютеру и полез со своим паролем на «Блумберг». Руки у него заметно дрожали. Бхавин направился к своему кабинету, но остановился, нерешительно поглядывая на нас.
— Где Катрина? Чарлз, ты у меня из этого херова здания не выйдешь больше. Рынки в пятницу повалились, будто на них порчу навели. Сглазили. Всем отметить свои позиции. Жду в девять. Каждый должен знать, что происходит. А пока начинайте обзванивать клиентов: нам нужно продлить кредитные линии, ждем рывка. На рынке ничего не изменилось. Имеет место краткосрочная коррекция. Причина — прекращение платежей по залогам со стороны нескольких уродов где-то в жопе мира. О фундаментальной коррекции не может быть и речи. Будем покупать. Вот когда начнут покупать китайцы и японцы, тогда и нам придется туго. Их надо опередить. Где же, черт возьми, Катрина?
