Кровоцвет полностью

Я в смущении заправила за ухо прядку волос.

– Я и правда много читаю, но никогда… то есть кое-какие заклинания я пробовала, но ничего серьезного…

Лорд Саймон поджал губы и повернул мою руку ладонью кверху. Перчатки я оставила в покоях матушки, и в тусклом свете его взгляду предстали десятки шрамов.

– Позвольте поинтересоваться, – сказал он, – как поживают ваши соевые поля?

– Честно говоря, – поморщилась я, – у меня не было случая испробовать это заклинание.

– Оно бы все равно не сработало, – рассмеялся он. – Хотя зрелище вышло бы презабавное. Нет, магия крови не вырастит вам урожай. Для этих целей лучше подходит другой вид магии.

– Магия природы? – предположила я.

– Совершенно верно. Я вижу, в вашей коллекции есть сборник Витезио Compendium de Magia. В нем дан прекрасный обзор всех трех магических дисциплин. Я рад, что вы хотя бы его прочитали.

– От корки до корки. Правда, там и читать-то почти нечего.

Лорд Саймон взял в руки тонкий томик и пролистал.

– Какое безобразие! – сказал он. – Кто-то ампутировал три четверти книги. Да тут ничего не разобрать.

– Большая часть моей коллекции выглядит именно так. Трибунал часто проводит чистки библиотек и с большим усердием уничтожает материалы, связанные с колдовством. Повезло, что хоть что-то уцелело. Из этих фрагментов и сложились мои знания.

Лорд Саймон с досадой захлопнул сборник.

– Урок первый. Магия – это то, что отличает деревья, животных, растения и нас самих от камней, грязи и воды. Это искра, дух. Это жизнь. Одним словом, магия – это сила, и черпать ее можно тремя основными способами. Первый называется sancti magicae, то есть «высшая магия». Ключ к ней кроется в медитации, молитве и духовном единении с Эмпиреей. Маги высшего порядка способны видеть будущее и двигать предметы силой мысли, а порой даже исцелять. К их числу относилась и легендарная Арен, которая была затворницей до своего брака с ренольтским королем. Второй вид магии называется fera magicae, или «магия природы». Он включает в себя такие науки, как травология, предсказания и превращения. Это магия роста, развития, циклического порядка и природного равновесия. Ее использовал брат Арен Аклев, возглавивший наше государство и давший ему свое имя. Последний вид магии – это sanguinem magicae. «Магия крови». Магия страсти и жертвоприношений. Возможно, самая мощная и губительная из всех. Прежде чем отречься от чародейства и основать Трибунал, второй брат Арен, Каэль, практиковал именно ее. Он обладал великой силой. В свое время Арен, Аклев и Каэль были очень могущественны. Ассамблея называла их триумвиратом, потому что каждый из них был лучшим в своей области.

Я молча слушала его упрощенное объяснение, стараясь заполнить пробелы в своих обрывочных знаниях.

– Эту историю я не знала.

– Да и как вы могли ее знать? – сказал лорд Саймон, мрачно взглянув на мою скудную библиотеку.

– Постойте! Вы сказали «урок первый». Это значит, что будет и второй? – с надеждой спросила я.

Лорд Саймон тихо присвистнул.

– Когда ваша матушка написала мне с просьбой приехать в Ренольт, она упомянула, что ваше «шаткое положение» ничуть вас не беспокоит. Я начинаю понимать, что она не шутила.

– Она ошибается, – сказала я. – Я прекрасно осознаю, насколько шаткое у меня положение.

– И все равно собираете книги о магии и разучиваете заклинания?

Я раздраженно пожала плечами.

– Эту страну – мою страну – терроризирует Трибунал. Если для членов Трибунала колдовство – это оружие, я должна научиться использовать его против них, – я тяжело перевела дух, – прежде, чем они используют его против меня.

Или против невинных людей вроде Хильды и Мейбл. Я прогнала мысли об их смерти, но скорбь и чувство вины свернулись в тугой клубок у меня в животе.

– Урок второй. «Колдовство» – слово вульгарное, – поморщился лорд Саймон. – Ассамблея магов, хотя ее давно не существует, не допускала его использования. Колдуны и колдуньи – это необузданные самоучки, которые ни во что не ставят постановления Ассамблеи, введенные для безопасности магов и обычных людей.

Влияние Ассамблеи ослабевало из года в год, пока однажды она не пала. Я не застала ее в действии, зато выросла на рассказах о великолепном празднике, который закатили ренольтцы по случаю ее крушения. Об этом дне часто вспоминали с ностальгией и рассказывали забавные истории. Где ты был, когда услышал новости? Помнишь, какой был салют? Как народ высыпал на улицы и танцевал до утра?

Лишь повзрослев, я поняла, что поводом для праздника была смерть. Смерть людей с магическими способностями. Людей вроде меня.

– Что стало с Ассамблеей? – спросила я. – Что произошло на самом деле?

Лицо лорда Саймона потемнело.

– Это тема для отдельного урока.

– Так вы правда будете меня учить?