– Не было ничего! – разнервничалась Лена.
– Я понимаю, твой отец не хочет отвечать, откуда у него взялись деньги, поэтому и не заявил в милицию. Но так я и не требую никаких отчетов… И никто не потребует…
Степан замолчал. Он, конечно, мент, и его не должны останавливать пикантные моменты, но чувство неловкости все же осадило его. Лена произвела на него впечатление не только своей красотой. Его смущал и ее колючий нрав, и он не знал, как задать неудобный вопрос. Тем более что вряд ли она даст на него ответ. Похоже, страх перед дурной славой в ней сильнее тяги к справедливости.
– Нас никто не грабил. И вы совершенно напрасно пришли.
– Я знаю, кто это сделал… Этот человек очень опасен. И он не остановится.
– Посадите его в тюрьму.
– Кого?
– Не знаю. – Лена изо всех сил старалась держаться твердо, и это было заметно.
– Значит, все-таки что-то было.
– Они были в масках.
– Кто – они?
– Я же говорю, они были в масках.
– А голоса?
– У незнакомых голосов имен нет.
– Да, но вы могли бы опознать.
– Кого?
– Есть подозреваемые.
– Опасные люди. Которые, как вы говорите, не остановятся, – усмехнулась Лена.
– Нет. Вас могут ограбить снова…
– Нас могут убить. Если мы заявим в милицию. А я еще молодая и хочу жить.
– Понятно.
– Я не знаю, кто нас ограбил.
– Но хотели бы узнать?
– Нет.
– Почему?
– Меньше знаешь, крепче спишь…
– И как, получается крепко спать? – качнул головой Степан.
– На что вы намекаете? – вцепилась в него взглядом Лена.
– Я намекаю?
– Что вы знаете?
– Что вас ограбили.
– А еще?
– И еще…
– Это неправда! Не было ничего!
– Так я и не утверждаю.
– И не утверждайте… – тихо проговорила она. И вдруг перешла на истерический крик: – И не утверждайте!
– Все, все! – Степан вскинул руки вверх, давая понять, что сдается.
– Не надо мне ничего говорить! – взвизгнула она.
– Я молчу.
– Никому не говорите!
От ее крика зазвенело в ушах. Как после выстрела в закрытом пространстве.
– Никому не скажу.
Степан поднялся со стула. Зря он сюда пришел. Не заявит Лена в милицию, не сдаст Ската. А без заявления и смысла к нему соваться нет.
Не было смысла и в том, чтобы связываться со Скатом. Сказал же Кузовиков, что не надо лезть к нему, даже от дела отстранил. Не надо – значит, не надо… Но так думать Степан мог до недавнего времени. А сейчас вдруг ощутил потребность свести со Скатом личные счеты. Лена не была его девушкой, он не имел перед ней личных обязательств. Но личные счеты вдруг появились… Тем более что у него была сестра, над которой Скат так же мог надругаться. Ворваться в дом к родителям Степана, ограбить, изнасиловать.
Нет, не зря он продолжал копать под Ската. Не зря пришел сюда. Но и рану теребить не стоит. Не хочет Лена заявлять, не надо. Рано или поздно Скат проявит себя в чем-то серьезном, тогда Степан его за жабры и возьмет. Все сделает, чтобы земля горела у него под ногами.
– Я пойду, – сказал он.
– Да, уходите!
– И никому ничего…
– Так ничего и не было, – жалко посмотрела на него Лена.
– Не было.
– Но ты все равно никому не говори.
– Нет.
Он вышел из кухни, направился к выходу.
– Эй, а чай?
– В другой раз!
Лена догнала его в прихожей, улыбнулась и, взяв под локоть, вернула в кухню. Он сел, она поставила перед ним чашку чая, тарелку с печеньем.
– Сама пекла.
– Спасибо.
Она села напротив него, сомкнула под подбородком ладони и какое-то время смотрела на Степана с застывшей полуулыбкой, а потом наконец спросила:
– А зачем тебе все это знать?
– Как зачем? Подонков нужно привлечь к ответу.
– Кого именно? Кто они такие?
– Ну, пока я располагаю только оперативной информацией.
– Кто?
– Наши, битовские бандиты. Их еще называют рэкетирами.
– Да, я слышала. В Москве их много. Я в МГУ учусь, у меня подруга, у нее парень – бандит. И она этим гордится.
– Этим можно гордиться?
– Я ее презираю!
– А бандитов боишься.
– Очень… А ты?
– Мне не положено их бояться.
– У них оружие. У них пистолеты.
– Ты видела?
– Если бы только видела… Был там один, он мне пистолет к голове приставил…
– Кто такой?
– Я видела только глаза сквозь маску… Эти глаза смотрели на меня… – Лена страдальчески зажмурилась. – Я всегда буду помнить эти глаза… Хочу забыть, но буду помнить.
– Надо бы забыть.
– Я стараюсь… А ты пришел, напомнил… Знаешь, как только всех этих уродов пересажаешь, приходи еще! – вдруг истерично выкрикнула она.
Степан кивнул и поднялся. Он не обижался на нее, потому что все понимал. Психологическая травма еще долго будет напоминать о себе. Долго, если не всю жизнь.
И снова Лена догнала его в прихожей. Набросила на себя пальто, сунула изящные ножки в грубые валенки. А у калитки спросила, взяв за руку.
– Ты их посадишь?
– Обязательно.
– Пожалуйста!
Она вдруг приподнялась на цыпочки и поцеловала Степана в щеку. И тут же вытолкнула его за калитку, с грохотом закрыв ее. Степан усмехнулся про себя. Он обязательно закроет Ската. И конечно же скажет об этом Лене. Да, он бы хотел вернуться в этот дом.
