...Плужников в глубине души понимал и,(неслыханное дело!), даже где-то жалел тех из своих ребят, которые не сумели выдержать этой сумасшедшей гонки. Ему и самому приходилось неимоверно тяжело, и бывали моменты, когда даже мощный наркотик под названием «власть» заканчивался, и на душе становилось пусто и мерзко. И тогда не надолго он вдруг видел со стороны себя прежнего – молодого, задорного, весёлого... Но звучала резкая трель телефона или в кабинет стучался кто-нибудь из подчинённых и он привычно натягивал на себя незримую броню равнодушия и деловитости...Да, шальные были денёчки! Оглядываясь назад, Виктор иногда даже не мог поверить, что они тогда сделали это. За неполных десять дней были «нейтрализованы» все мало мальски значимые энигматоры Москвы и Подмосковья. И Плужников с законным чувством гордости доложил Хрущёву о том, что «Можно!»А дальше произошло то, чего Виктор ну никак не ожидал – он, во главе своих отборных людей, отправился, согласно плана, в Город и в назначенный день и час приготовился брать штурмом Управление МГБ. И вот, когда он и его бойцы уже выдвинулись на исходные позиции и приготовились к атаке......Виктор в третий раз за последние несколько минут нервно глянул на часы. Стрелки, казалось, застыли на месте. Ожидание выводило из себя – даже на фронте он чувствовал себя перед очередной операцией гораздо более уверенней и спокойней. Но это было объяснимо – там Плужников знал, что «его дело правое», а сейчас внутри беспокойно копошился червячок сомнения – а ну, как всё задуманное пойдёт кувырком и он в одно мгновение из офицера элитного подразделения Советской Армии превратится в изгоя и предателя, на которого будет объявлена охота. Не радовало и ни капельки не льстило его самолюбию даже понимание того, что он окажется в случае провала в одной камере,(смертников, разумеется!), вместе с известными деятелями партии и правительства, замешанными в заговоре. Нет, Плужников, естественно, прекрасно понимал, что обратной дороги уже нет – слишком много за ним накопилось всего. Но вместо того, чтобы отринуть лишние эмоции, и собраться, он сейчас изнывал в мучительном ожидании какой-то непоправимой беды. Чёрт его знает, откуда взялось это чувство, но было оно настолько реальным, что хотелось плюнуть на всё, забиться в самый дальний угол самой глубокой подземной пещеры и там затаиться, моля всех известных богов, чтобы о нём никто не вспомнил.
