— Дженни. — Он берет мою руку, нежно пожимает ее. — Когда мы вместе отправились в путешествие, я понял, что поступил правильно. Понял, что ты — единственный человек, с кем я могу быть вместе. Ты тоже это почувствовала, Дженни. Я знаю. —
Теперь мне осталось принять только одно решение. Я беру волшебный пузырек ван Меера, стакан воды и медленно подхожу к окну. Улицы выглядят впечатляюще под покровом смога, и струя жирного черного дыма напоминает о продолжающемся восстании в Южном Централе. Четыре нажатия на мой личный курок.
Откупориваю пузырек. Богатство и бессмертие ждут меня. Богатство «Рая», с его виртуальной солнечной погодой, высоко над мертвой зоной, где живут и умирают нормальные, жизнь и смерть, измеряемые в дюймах, в секундах, в цифрах банковских счетов, как будто деньги и власть способны исцелить пораженную злом душу.
Я высыпаю таблетки в рот и запиваю водой.
— Ты готова? — спрашивает Ричард, держа в руках черный футляр с интерфейсом. Глаза его блестят, голова работает на полную мощность. Любовь или смерть — ему, похоже, теперь уже все равно. От него нельзя избавиться, и нельзя его принять — такого, как теперь…
Интерфейс. Врата для моих демонов. Путь к моему сердцу.
Я киваю.
Целую его. Нить, соединяющая наши умы, нежность его прикосновения, которое тут же становится…
Его тело бессильно приникает ко мне, лишенное всего, кроме основных функций, поддерживающих жизнь. Его тяжесть придавливает меня, но я все-таки укладываю его на ковер —
— Готов, любовничек? — спрашиваю я вслух. Его ответ отдается жаром в моем лоне, еще более ласкающий оттого, что идет изнутри. Три раза курок щелкает вхолостую, палец напрягается для последнего нажатия…
Плавными, отработанными движениями я вынимаю гнусный черный прибор из футляра. Прикладываю нейропрерыватель к шее Ричарда и нажимаю на кнопку. Заряд в несколько мегавольт вторгается в его великолепный мозг, закорачивая нейроны и сплавляя все остальное в серую массу. Тело содрогается в конвульсиях, извергая поток нечистот.
Прерыватель включает заранее настроенный сигнал. Выломанная дверь падает, и наряд полиции со своими дурацкими пистолетами врывается в квартиру. Я тихо сижу около своего любовника с орудием преступления в руке.
Деррик стоит надо мной.
— Так это все-таки был он? — Вид у него грустный.
— Да. — Я нетвердо поднимаюсь на ноги.
— Как ты узнала?
Я протягиваю ему три личные карточки убитых.
— Да уж узнала.
Деррик смотрит на меня, собираясь с силами, чтобы снова выслушать отказ.
— Что ж, ладно. — Он смотрит себе под ноги, больной от любви. Я поднимаю пустой пузырек там, где его бросила, и иду с ним на кухню, к дробилке для мусора. Я думаю о Филипе ван Меере, окровавленном, накачанном транквилизаторами, когда я поместила его в одну из его капсул.
— Дженни! — Я представляю, как он выкатывает глаза, когда пила начинает визжать и орудия его преступления уничтожают всякие следы моего.
— Джен, — в отчаянии шепчет Трент. Я не желаю его слышать. Только Ричард, запертый во мне —
и мой ответ:
<я сделала это ради тебя, ради нас обоих> А ванмееровский вирус уже действует, и я начинаю содрогаться от содеянного.
Энграммы Ричарда постепенно умрут, его мысли исчезнут из моего сознания, ярость выветрится, а его тело уже мертво. Я страшусь этих дней и часов, когда он будет со мной, карая меня из могилы.
— Дженни! — Деррик Трент протягивает мне пузырек ситогена, купленный после того, как он заглянул в файлы Николсона. Теперь в этом снадобье больше нет нужды.
— Ты уходишь. — Деррик растерянно смотрит в мои глаза, где бушует буря.
<да, деррик, мы уходим>
И Ричард замораживает всю кровь в моих жилах, когда я переступаю через его тело и выхожу в горячее дыхание города.
