<ты поступила плохо, дженни. ОЧЕНЬ ПЛОХО>
— Ты знал… — Меня шатает.
— И все-таки полюбил тебя, Дженни. Не мог не полюбить. Я понял, что ты не такая, как все. Понял, что должен спасти твою жизнь — да и свою тоже. Но я не знал, примешь ты меня когда-нибудь или нет.
Он протягивает мне пузырек с таблетками — чудодейственный вирус ван Меера.
— Но это ты должна взять, принимаешь ты меня или нет.
Он прав. Должна.
А если прекрасный принц — убийца? Что тогда?
Разве это не моя вина? Ада. Кайл.
Лекарство.
…я смотрю ему в глаза и вижу любовь, достаточно чувственную и сильную, чтобы толкнуть его на убийство, его, робкого мальчика, зацикленного на красивой женщине, которую он и представить не мог своей, на красивой женщине, чьи загнанные вглубь воспоминания кое-чему его научили…
Мне плохо от этого. Но это правда. Преступления Ричарда — отражение моей судьбы.
Работая с телефонными звонками Женевьевы Уилкерсон и Мэри Фолкоп, Диди раз пятьдесят натыкалась на надпись «Доступ воспрещен», когда пыталась выявить их абонентов. Люди на том конце линии были как-то связаны с «Уотерс Индастриз».
Ричард использовал симпатичных женщин для промышленного шпионажа за своими партнерами. Риву он приберег для ван Меера, учитывая особую важность проекта и предрасположенность Ривы к телепатам, которой наделил ее брат. Тот факт, что мой пистолет был разряжен перед самым убийством Трейнора, давно уже не давал мне покоя, но мнимая смерть Ричарда успешно его подавила.
Я слышала шум вертолета над головой, когда ехала к Ричарду в ночь смерти жены ван Меера. Пилот потом исчез неизвестно куда, но не требовалось особых познаний в аэронавтике, чтобы вычислить его путь от дома ван Меера. А для других убийств у Ричарда был Эразм Трейнор, и он обеспечил себе хорошее прикрытие.
Арнольд Уотерс, отец, боящийся власти сына, хорошая ширма для ван Мееров этого мира, нужный, пока лекарство не будет получено.
Ричард держит в руке пузырек. Ключи к бессмертию, которые принимают, запивая водой. Вирус поможет мне, не дав приону уничтожить мой мозг, как уже помог Ричарду.
Помоги мне, Боже, — я нуждаюсь в этом лекарстве.
Чего ты боишься больше, Дженни? Этого безумца?
Я показываю ему содержимое моего кейса. — Возьми меня в партнеры. —
Мой без пяти минут любовник с улыбкой поднимает палец — подожди, мол. Он делает что-то у пульта, привлекает меня к себе, снимает отпечатки пальцев и сетчатки глаза.
— Теперь у тебя есть доступ ко всему. — Он кивает на черный бархатный футляр. — Ну что, начнем?
Начнем, с дрожью в душе повторяю я про себя. Он продолжает:
— Десять лет назад я уже знал, что время истекает. Знал о болезни. Я обшарил весь мир в поисках такого, как ван Меер, — а он оказался прямо здесь.
— И ты скупил предприятия всех его партнеров. Используя в том числе Женевьеву Уилкерсон и Мэри Фолкоп для сбора данных. О деятельности этих фирм и об их слабых местах.
— Я был в отчаянии, Дженни. Какой был бы прок от всего этого, если бы я оказался несостоятельным? Если бы не смог спасти твою жизнь?
Я трясу головой. Такое подтверждение моих собственных выводов слишком фантастично, чтобы ему верить.
