Круг замкнулся полностью

Не похоже было, что кто-нибудь из взрослых заметит ошибку, а девчушки были чересчур ошарашены, чтобы подать голос, поэтому Бенжамен бросился к выходу с площадки, где и перехватил потребителя капучино.

— Простите, — извинился он. — Конечно, я вмешиваюсь не в свое дело, но эта девочка — точно ваша дочь?

Мужчина глянул на малышку, сидевшую у него на руках.

— Черт. Вы правы. Это не Яшма. — Он поспешил обратно к качелям. Когда он подбежал к отцу номер один, тот как раз сворачивал «Геральд трибьюн». — Ваша? — спросил он.

— Папочка! — Яшма протягивала ручки, на ее щеках блестели слезы.

Последовал торопливый обмен детьми, сопровождаемый громким стыдливым смехом. Бенжамен побрел назад к деревянным качелям, но тут калитка в ограде с лязгом распахнулась и на площадку ворвалась женщина, которую Бенжамен никак не ожидал здесь увидеть. Она тащила за руку упиравшуюся трехлетнюю девочку.

— Сьюзан!

— Бенжамен? А ты что здесь делаешь?

— Гуляю с дочкой Дуга. Они пригласили нас на выходные.

— Это она? — Сьюзан взглянула на девочку, сидевшую в немом удивлении на опустившемся крае доски. — Лаванда, верно? Или Корица, или как там ее зовут? Неважно. — Она подняла Антонию и усадила дочку на другой конец доски. — Давайте, вы двое, качайтесь. Сказано вам играть, значит, играйте. Черт подери, я прямо вылитая мисс Хэвишем![7]

Опустившись на скамейку, она похлопала ладонью по сиденью, приглашая Бенжамена присоединиться.

— Как ты оказалась в Лондоне? — спросил он.

— Мы приехали на день. Тряслись в машине два с половиной часа. И все из-за твоего чертова брата. Господи, ну почему я всегда его слушаю! Вчера он вдруг объявил, совершенно ни с того ни с сего, что сегодня мы отправляемся в Лондон: Антонию надо приучать играть с детьми Дуга Андертона. Мол, ему очень важно, чтобы дети стали не разлей вода, а то, что они живут в ста двадцати милях друг от друга, это не считается. Все должно вращаться вокруг него и его чертовой карьеры…

— И где же Пол?

— А он с нами не пошел. Двинул прямиком в Кеннингтон производить посмертное вскрытие этой дурацкой передачи, в которой он участвовал. Его медийный консультант, разумеется, с ним — а как же. Ты смотрел передачу?

— Смотрел.

— Какой же он обормот. Так и не сказал ничего смешного. Впрочем, чего от него ждать, чувство юмора ему удалили хирургическим путем при рождении. Нет, он бросил меня на мосту Челси, выпрыгнул из машины, дал мне их телефон — типа действуй. Я позвонила, и какая-то смурная девушка, которая и по-английски-то толком не говорит…

— Наверное, Ирина. Она из Тимишоара.

— …сказала, что все, возможно, здесь, на площадке. Вот я и приперлась сюда. Задание выполнено.

Она глянула на детей: они сидели не шевелясь на неподвижных качелях и смотрели друг на друга со страхом и неприязнью. Бенжамен подошел к ним:

— Эй, вам помочь?

Он опустил и поднял доску несколько раз, после чего они сами стали качаться, хотя и не слишком охотно. Сьюзан тоже встала со скамьи и заколкой-бабочкой убрала с лица Антонии выбившуюся прядь волос.

— А когда папа придет? — спросила девочка.

— Кто же его знает, — ответила Сьюзан. — Вроде бы он собирался с нами пообедать, но уповать на это я бы не стала. А вдруг он предпочтет сесть за стол со своим медийным консультантом.

Сьюзан говорила легким беззаботным тоном, но Бенжамен догадался — когда она крепко ухватила его за локоть, — что беззаботность деланная. Ему хотелось успокоить ее, но он не знал как.