Круг замкнулся полностью

Случилось это в субботу, через день после странного и неожиданного поворота в сюжете лонгбриджской саги, — накануне, будто в насмешку над всеми пророчествами (включая те, что принадлежали Джеймсу Тайлеру), «Алхимия и партнеры», не поставив никого в известность заранее и ничего не объяснив, вышла из переговоров о покупке у «БМВ» проблемного предприятия «Ровер». Рабочие и участники кампании в защиту производства, с самого начала настроенные к «алхимикам» враждебно, услышав новость, ликовали. В пятницу у главных ворот лонгбриджского завода бурно праздновали победу. Однако очень скоро в души закралось сомнение, было совершенно неясно, насколько серьезно рассматривалось встречное предложение «Феникса», оставшегося единственным претендентом на завод. Альтернатива представлялась очевидной и пугающей: закрытие предприятия.

По кафе были разбросаны свежие номера газет, и, пока Дуг стоял в очереди, его мать проглядывала деловые новости в «Сан».

— Вот паршивцы. — Айрин сунула газету сыну, когда тот вернулся к столику со стаканом, таким большим, что мать едва могла обхватить его ладонью. Она недоверчиво разглядывала напиток. — Что это?

— Большой латте, — ответил Дуг.

— А кофе, что, не было?

Дуг улыбнулся и принялся читать заметку в «Сан».

Вчера вечером на пятидесяти тысячах рабочих мест был поставлен крест, всякая надежда на спасение фирмы «Ровер» испарилась. Британию ждет очередная промышленная катастрофа: группа «Алхимия и парнетры» УВИЛЬНУЛА от сделки по покупке компании у «БМВ».

Рабочие приободрились, узнав эту новость, — они верили, что будет принята заявка конкурирующей компании «Феникс», предполагающая куда меньше сокращений, чем план «Алхимии». Но прошлым вечером веселье обернулось унынием, когда тысячи людей в Мидленде осознали жестокую реальность: спасения «Ровера» НЕ предвидится и отныне многие семьи обречены существовать на пособие по безработице.

— Как они посмели, — возмущалась Айрин, — как посмели опубликовать такое? Никто еще не знает, чем все закончится. Что почувствуют рабочие и их родные, когда сегодня утром это прочтут? Они не имели права так писать. — Забрав у сына газету, она листала ее, цокая языком: ей все не нравилось, особенно девушки на третьей полосе. — А ведь когда-то это было социалистическое издание. Пока Мэрдок не наложил на него лапу. Глянь. Какой позор! Мягкое порно и… пустая болтовня.

— В духе времени, мама. В духе времени.

— Да, но ты же не пишешь ничего подобного, правда? Такое нельзя писать.

Дуг задумался, потом придвинулся поближе к Айрин:

— Мама, можно задать тебе один вопрос?

— Конечно. Задавай.

— Вот какое дело… хм… мне стало кое-что известно — касательно некоего члена парламента.

— Да?

— Это связано с его семейной ситуацией, и с сексом, и… ну, в общем, обычная история.

— Понятно.

— Не знаю, достаточно ли этих фактов, чтобы разрушить его карьеру, — возможно, нет, — но неприятностей он не оберется. Посоветуй, как мне поступить.

Айрин не колебалась с ответом:

— Политика нужно судить по политическим меркам. Все прочее — ерунда и сплетни. — Она ткнула пальцем в газету, лежавшую на столе между ними. — Ты ведь не хочешь стать таким же, как они, а?

— Разумеется, нет.

— И вообще, люди часто проявляют слабость… в личной жизни. Особенно мужчины. В этом они все одинаковы. — Помолчав, Айрин добавила ровным тоном: — Твой отец тоже не был святым.

Дуг открыл рот: прежде он никогда не слышал, чтобы мать говорила об отце в таком ключе.

— Что ты имеешь в виду?

Айрин осторожно сжала худенькими пальцами огромный стакан с кофе и, тщательно взвешивая каждое слово, сказала:

— Мне многое приходилось ему прощать. Но он был хорошим человеком. У него были твердые принципы, и почти всегда он им следовал. Всегда следовать принципам никому не под силу. — Она огляделась и шутливо спросила: — Мы, будучи социалистами, не должны распивать кофе в заведении вроде этого, верно? Разве глобализация — не наш новый враг?

— Наш, наш, — ответил Дуг. — В понедельник Первое мая. По всему Лондону пройдут демонстрации. Это кафе, наверное, будут пикетировать.

— Вот видишь, народ опять зашевелился. Рано или поздно это должно было случиться. А ты пойдешь на демонстрацию?

— Может быть. — Дуг улыбнулся и, наклонившись к матери, пожал ей руку. Она выглядела совсем здоровой, и у него было легко на сердце. — И все же, как тебе кофе?

— Очень вкусный. Сколько он стоит? — А когда Дуг ответил, Айрин сказала: — Хорошо бы им запустили в окно здоровенным кирпичом.

Однако в понедельник атаке протестующих подвергся вовсе не «Старбакс», но небольшой «Макдоналдс» в Уайтхолле (закрытый в этот день); рядом находился обменный пункт, который тоже разгромили и разграбили. До этого инцидента демонстрация протекала относительно мирно, хотя картина, явившаяся взору Дуга, когда он спрыгнул с автобуса у Парламент-сквер, удивляла нетипичностью.