Данте ошеломленно смотрел на него. Это был человечек, одетый в оборванные и бесцветные одежды, с лицом плута и с манерами придворного шута. Филиппоне был представителем группы, которая издалека смотрела на них с интересом; тем не менее Франческо не показывал, что сильно впечатлен. Он заговорил грубо, без страха.
- Что это ты говоришь о благородных сеньорах? Разве мы похожи на баронов, прогуливающихся по твоему тошнотворному кварталу? С чего ты это взял?
- Ваши плащи… - пояснил этот тип, почему-то заикаясь, но хитрая улыбка не пропала с его лица. - Мы все здесь рабочие люди и умеем отличать хорошую ткань с одного взгляда, - произнес он, протягивая руку к его одежде, но не отваживаясь коснуться ее.
- Существует много возможностей носить хорошие ткани, не будучи рожденным во дворце, - ответил сухо Франческо верным тоном негодяя.
Данте понял, что этого мошенника трудно обмануть. Голод и нищета были лучшей школой жизни на улице, на которой часто видели монахов. То, что они приняли за простое и скромное одеяние, выдавало их, словно маскарадный костюм.
- В любом случае, - продолжал неутомимый Филиппоне с лицемерной вежливостью, - если вы хотите что-либо… здесь все дешево… - сказал он, обводя рукой площадь. - Шерстяные ткани или любые другие…
Двусмысленность этих слов и возможных дел, которые его товарищи были готовы исполнить, потрясли Данте. Филиппоне, не получив немедленного ответа, решил зайти с другой стороны.
- Женщины? - сказал он и, лукаво подмигнув, добавил: - Мужчины?
Данте отреагировал быстро, чтобы предупредить возможную реакцию Франческо, видя, что его спутник сжал зубы и насупил брови.
- Информация, - быстро вмешался поэт. - Мы хотим получить информацию. И мы, конечно, заплатим за нее.
Последняя фраза заставила зажечься глазки Филиппоне.
- Конечно! Все, что в моих силах, мессер… - ответил он. Данте засунул правую руку под плащ и проверил свой кошелек, заполненный средствами на разные расходы, которые граф Баттифолле предоставил в его распоряжение. Это движение не слишком понравилось Франческо, который не сводил глаз с отдаленной группы. Данте извлек несколько барджеллино, которые Ландо ввел в обращение, и показал их на ладони собеседнику, хотя и не позволил дотронуться до них.
- Что ты знаешь об этих бегинах, которые ходят по площади?
Человек оторвался от созерцания монет и посмотрел на Данте, изображая настоящее разочарование.
- Я не знаю… - ответил он уклончиво. - Здесь столько монахов и нищих, которые бродят по городу…
Данте улыбнулся, тут же поняв смысл его слов. Он убрал ладонь с монетами под плащ и снова заговорил с ним, а этот человек наблюдал за его движениями, с трудом скрывая неподдельную грусть. Потом поэт снова вытащил ладонь, но теперь на ней лежали пять монет. Глаза Филиппоне открылись широко и с жадностью уставились в то место под плащом, где могли исчезнуть эти монеты. Без сомнения, он представлял себе большой, наполненный деньгами кошелек.
- Я не говорю о городе, - произнес Данте громко. - Я говорю об этом месте. Если здесь бывают бегины, то, думаю, найдутся другие, кто знает о них больше.
- Нет, - сказал Филиппоне с нервным смешком, поглядывая попеременно на обоих чужаков. - Вы правы. Это наши бегины, так сказать. Но я… ладно, я тоже общался с ними… - пояснил он с притворным сомнением, увеличивая цену своих услуг.
Данте улыбнулся, качая головой. Он снова убрал руку в складки одежды, но то, что он потом произнес, совсем не соответствовало ожиданиям собеседника.
- Действительно, - твердо сказал поэт, теперь уже обращаясь к своему спутнику, который серьезно и внимательно сохранял вид немого зрителя этого своеобразного легкого шулерства, - будет лучше, если мы поищем кого-то, кто знает больше.
- Нет, нет, подождите… - быстро заговорил Филиппоне. - Хотя я знаю мало интересного, о чем могу рассказать вам.
Плут Филиппоне в то же время протянул руку, давая понять, что плата его устраивает. Не теряя спокойствия, Данте снова вытащил руку и положил в протянутую ладонь три монеты. Филиппоне посмотрел на это с выражением смущенного протеста.
- Как ты сказал, - заговорил Данте, объясняя свои сомнения, - если у тебя мало интересной информации, ты не можешь получить за нее большую плату. Конечно, если то, что ты расскажешь, правдоподобно и интересно, ты получишь и остальное, уверяю.
Тип изобразил на лице гримасу согласия. Он кивнул и быстро спрятал монеты в своих лохмотьях.
- Что ты знаешь об этих бегинах? - снова спросил Данте.
- Их называют «французами»; они здесь не так давно, - начал Филиппоне. - Меньше четырех месяцев.
- Они все французы? - удивленно спросил Данте.
- Полагаю, да, - ответил человек. - Или они просто так себя называют.
- Что они делают около Санта Кроче? - спросил Данте.
- То же, что и остальные, - сказал Филиппоне, - молятся, просят милостыню и тому подобное. Они говорят, что они тоже ремесленники, как мы. В основном красильщики. Но я не видел, чтобы кто-то из них работал, - добавил он, подмигивая.
- То есть они живут на милостыню? Здесь что же, щедро подают? - спросил Данте, скептически глядя вокруг.
