Он спал глубоким сном и проснулся, когда встало солнце. Тошнота помешала встать с кровати. Ему удалось собраться с силами и сесть, но голова казалась изнутри исколотой булавками, а желудок горел, словно в нем развели костер. Он приписал свои мучения вину из таверны и сосредоточился на том, чтобы закрепить тело в сидячем положении. Ему помог отвар из засушенных цветков розы с нежным вином, помогающий избавиться от боли в голове, глазах и ушах. Несколько трав с ароматом аниса влили тепло в его тело. Потом он блуждал по комнатам дворца, которые были открыты для гостей. Граф Гвидо Симон де Баттифолле превратил свой дом в форт, в котором можно было встретить солдат, патрулирующих коридоры; часть комнат стали импровизированными казармами для гвардии. Несомненно, ситуация во Флоренции была весьма деликатной, но Данте задавался вопросом: к чему в действительности готовился наместник короля Роберта - к атаке или к обороне? Поэт прохаживался по разрешенным местам, рассматривая убранство и внутреннюю архитектуру здания. В некоторых комнатах оказалось по нескольку дверей, которые вели в другие покои. Если использовать все эти проходы, то дворец можно было легко превратить в лабиринт. Данте подумал, что во дворце могут быть и другие гости, подобные ему; однако, кроме солдат, поэт встречался только со слугами, которые, хоть и вели себя почтительно, но смотрели на него с неподдельным любопытством.
Здание не могло не поддаться болезни реформаторства, которая захватила город. Многое изменилось в комнатах, которые Данте посещал раньше. Он узнал - хотя даже не мог войти туда, потому что двери были закрыты и охранялись - салон Совета Ста, где Данте бывал однажды во время своей работы в Совете. Он спустился в красивый внутренний патио. Это был островок мира, где прогуливались птицы, а в городе, так близко за этими стенами, ситуация была взрывоопасной. Поэт осторожно спустился по лестнице, прикрепленной к стене, и радовался, гуляя, словно путешественник. К патио примыкало несколько входов на нижний этаж, а там трудилось множество слуг. Один из них показался Данте знакомым: сутулый старик с большим тазом в руках, который двигался медленнее остальных. Поэт узнал его и пошел навстречу.
- Кьяккерино! - приближаясь, воскликнул он.
Человек остановился, но не собирался подходить к нему первым. Прищуренными глазами он смотрел на чудака, который окликал его по прозвищу.
- Теперь ты узнаешь меня? - сердечно спросил Данте, подойдя совсем близко. - Я гость графа, с которым ты говорил несколько дней назад.
- Конечно, мессер! - воскликнул слуга и сопроводил свое восклицание почтительным поклоном. - Вы должны простить меня. Я говорил вам, что мои глаза давно служат мне не слишком хорошо.
Старик поставил таз на землю. Было очевидно, что он доволен тем, что кто-то прервал его работу, потому что у него теперь есть хорошее оправдание для отдыха. Другие слуги ходили вокруг них и смотрели с любопытством, но никто не приблизился к ним и не прервал свои дела.
- Ты на кухне? - спросил Данте, кивком головы указывая на таз, который стоял на земле у ног слуги.
- Да, - ответил тот лениво. - Меня послали к горшкам и кастрюлям, потому что я не могу говорить с ними.
- Надеюсь, что не стал причиной твоих проблем, - произнес поэт с участием. - Если в моей власти…
- Ох, нет! - кротко заверил его слуга. - Не волнуйтесь. По правде говоря, я глупый и болтливый старик, и я не должен надоедать гостям. Я больше пригожусь на кухне.
- Я подумал, что ты наказан по моей вине, - настаивал Данте.
- После стольких лет службы меня не убьют несколько палочных ударов, - продолжал слуга спокойно. - Кроме того, быть на кухне - это не такое страшное наказание, как вы можете подумать. Там остается еда и мне разрешено брать больше, чем мои слабые зубы могут сжевать, так что есть даже кое-какие преимущества. Можно выходить из дворца без особенного контроля стражников, - добавил он, понижая голос и подмигивая.
Данте улыбнулся, представив, какую пользу могло принести это знакомство со стариком, всегда готовым увильнуть, отставив в сторону свою работу.
- Сегодня вы кажетесь очень загруженными, - сказал поэт, меняя тему.
- Да, - подтвердил слуга, который тут понизил голос почти до шепота. - Важные гости… это не значит, что вы не из их числа, конечно.
- Какого рода гости? - спросил Данте.
- Да…
Кьяккерино на мгновение замолчал. Он сомневался, нужно ли снова передавать сплетни, возможно, боясь наказаний. В конце концов он решил дать волю своей страсти.
- Кажется, что это важные горожане Флоренции. Хотя могут быть и другие приглашенные из более знатных родов, даже приближенные к королю, - таинственно прошептал он. - Граф - человек очень общительный.
