- Верьте мне, если я говорю, что своей смертью он лучше послужил делу, которое защищал, - парировал граф.
- И зачем убивать его таким образом? - спросил поэт с любопытством. - Почему вы вспомнили обо мне в этом злодействе?
- Я же сказал вам, это вышло случайно, - воскликнул граф, разводя руками с преувеличенным удивлением. Казалось, он не просто признавал, но и наслаждался нездоровым образом, рассказывая о своих преступлениях собеседнику. - В случае с Доффо не было никакого плана, это было обычное убийство. Там свою роль сыграла природа: шел бесконечный дождь, который превратил землю в болото, а потом случайно туда прибежала свора собак, которые подрались из-за его потрохов, вот такие совпадения. Потом кто-то намекнул, что все это похоже на один из эпизодов в вашем произведении, и я, всегда восхищавшийся вашим творчеством, вспомнил, что имею один экземпляр. Хотя, к несчастью, приобретенный в Лукке, - добавил граф.
Данте не смог скрыть недовольную гримасу. Граф Баттифолле казался ему дерзко торжествующим, хотя его план был раскрыт. Последнее, похоже, мало волновало графа. Наместник Роберта одержал победу, а теперь в его руках была судьба Флоренции. Поэтому он не сомневался ни в чем, он наслаждался этим моментом, не думая даже о своем положении.
- Тогда-то у меня и появилась эта идея, - продолжал граф, а его глаза светились от гордости.
Его план помог ему добиться поставленной цели, и этот человек был доволен собой, независимо от того, что стал причиной безумной оргии крови и ужаса.
- Почему? - спросил поэт сдавленным голосом. - Какая необходимость была в этом?
- Потому что все шло не так хорошо, как хотелось, - объяснил Баттифолле вспыльчиво, словно говорил с непонятливым союзником, а не с человеком, которому нанес моральный вред своими действиями. - Появилось напряжение, но ситуация менялась очень медленно. Те, кто был в рядах короля, так там и оставались, а те, кто не признавал его покровительства, продолжали упорствовать в своем противодействии сеньории; несмотря на это, флорентийскому правительству ничто не мешало узурпировать власть. Так что нужно было идти дальше и возбудить веру в то, что изгнанные белые гвельфы и гибеллины обладают еще достаточной решимостью, чтобы действовать в городе в такой жестокой манере, убивая руками людей или демонов. Это показалось хорошим способом встряхивания человеческих душ и преследования поставленных целей. И со временем, - закончил граф, полностью довольный собой, - я думаю, цель оправдала средства.
- Так что вы продолжали совершать преступление от моего имени, - горько прокомментировал Данте.
- Можно сказать и так, - задумчиво подтвердил граф. - Хотя использование вашего произведения в качестве вдохновителя не обязательно затронет вас лично.
- Возможно, вам следует убедить в этом тех, кто говорит о «дантовских преступлениях», - бросил поэт.
- Вам не стоит так сильно волноваться по этому поводу, - беззаботно заверил его Баттифолле. - Те, кто так говорят, никогда не читали ваше творение. Завтра они забудут обо всем и станут говорить на другие темы.
Данте не переставая восторгаться оскорбительной уверенностью, с которой коварный наместник манипулировал чужими мнениями и мыслями.
- Так что вы решили приспособить к убийствам слова, которые были написаны вовсе не для этой цели, - заявил поэт.
- После опыта с Доффо было принято решение затронуть противоположную сторону, - продолжал граф. - Было необходимо одинаково жестоко поступить с обеими враждующими сторонами. И я вас уверяю, когда вы говорили о невинных, вам стоило два раза подумать, прежде чем вешать этот ярлык на подобных типов. С Бальдазарре и Бертольдо мы действовали уже по новому плану. Конечно, нужно было хорошо изучить ваше произведение и придумать подходящие орудия для того, чтобы сделать соответствия более правдоподобными, - добавил он со зловещей улыбкой. - Сомнений не должно было быть, так что мы начали использовать листки, с написанными на них цитатами из вашей поэмы, которая и вдохновила убийц.
- Такого листка не было в первом деле… - пробормотал Данте.
- Не могло существовать, - подтвердил граф. - Пришлось добавлять его задним числом.
- Поэтому запись осмотра и листок с текстом различаются, - прокомментировал поэт, словно говорил с самим собой.
Поэтому, заключил про себя Данте, большинство флорентийцев, среди которых был хорошо информированный Кьяккерино, это преступление просто не заметили.
- Первый нотариус должен был уже покинуть Флоренцию, - сказал Баттифолле, - но немногие люди так проницательны, как вы, чтобы докопаться до таких деталей.
- Мне это мало что дало, - произнес Данте, которого эта похвала скорее огорчила. - Вы позаботились о том, чтобы было невозможно поговорить хоть с одним из двух нотариусов и…
Слова Данте были неожиданно прерваны. В дверь постучали, но открылась она только после того, как граф разрешил войти.
В комнате появился помощник наместника. Это был крепкий человек с очень суровым взглядом, одетый по-военному, но не по-солдатски.
- Все готово, - сказал он серьезным тоном.
