Рядом тоненько подвывали. Винтик протянул руку: плечо, тощенькое совсем, как птичье. Там, в темноте, дернулись, ойкнули, зато нытье прекратилось.
— Ну вот,— покровительственно сказал он,— а то кроме темноты еще и сырость, разведутся мокрицы и тараканы.
— Ой, уж,— сказали рядом, вроде чуть повеселее, даже слегка нахально.
На самом-то деле впору заорать, от горя и бессилия. И до сих пор болела спина. Пнул сопровождающий, когда ловили на двадцать пятой миле. Винтику удалось протиснуться между неплотным краем брезента и кузовом. На перевале, у поста дорожного патруля, грузовики встали. Он проскочил в дыру, приземлился на задницу и, вздрагивая в ночной горной свежести, отправился вдоль колонн искать Даню с Маришкой. Поймали. Тогда он откровенно плакал, хотя, кажется, не ревел, только передергивало всего. А ненависть к «черным шляпам», перехватившая горло, задубела, как постоянная и сильная, но тупая боль. Это здорово помогало.
...Их выстроили у замшелой стены, тридцать мальчишек, вытащенных с праздника, несчастных, получивших свою порцию пинков и хлестких подзатыльников.
— Руки за спину,— вдоль стены прохаживался человек в сером дорогом костюме, со стеком, похожим на школьную указку.— Переодеть.
Стражники кинулись сдирать с ребят одежду. Винтик кого-то укусил, кому-то ловко стукнул головой в нос. Стражники не обращали внимания... Человек со стеком опять прошелся, ощупав каждого холодными рыбьими глазами, и сказал: «Годятся».
Занимался серый ненужный рассвет. Он мог не стараться. Стыло, пусто, одиноко им было. Так, что жить не хотелось. Каменная стена кругом и навечно.
Человек со стеком был, видно, не новичок в таких делах. Он улыбнулся, широко и старательно раздвигая губы, даже в глазах обнаружилось что-то человеческое.
— Дежурный! — крикнул он в глубину низкой галереи.— Форму на тридцать человек! Кстати, меня следует называть «господин воспитатель»,— добавил «Стек».
Появился высокий мальчишка лет пятнадцати. Юнггвардия! Сумрачно блеснул на берете летящий сокол. Вспыхнуло недавнее утро, и снова хлестнуло по ушам тем подлым выстрелом. «Ладно! — яростно ударила мысль.— Еще не все!» Винтик выпрямился и стоял, в упор рассматривая господина воспитателя. Не дрогнув, принял из рук дежурного черную куртку и шорты, алый берет. Стражники куда-то исчезли.
— Их собственный хлам в каптерку, а потом сжечь... Одеваться! — повернулся воспитатель к продрогшим в утренней сырости мальчишкам. Оказалось великовато, а так неплохо, даже удобно.
— Все, господа. С правами и обязанностями Юнггвардии вас познакомят позже. Вне строя и занятий меня зовут Аксэ Кен Домен.— Будто жутковатая рыбья маска спала с его лица, оно обмякло и подобрело.— Дежурный проводит вас до столовой, и — спать.
Сил у Винтика не хватило даже на удивление, усталость покрывала все серой дымкой. В полусне шагая за дежурным, он слышал еще, как тот разговаривает с Кен Доменом.
— Чего они все, как стукнутые?..
— Они здесь не по своей воле... Стража затеяла очередную гнусность, а его величество от большого ума согласился в ней участвовать... Этим еще повезло. Знаешь бараки за мысом?
— Туда тоже?..
— И куда большим числом... Паренек хмыкнул:
— Наша добрая Директория...
День начинался неплохо, во всяком случае не лез никто, даже старшие юнггвардейцы, насмешливо косившие на «стукнутых». Кен Домен пообещал отправить письмо Винтика прямо в Ратушу, хотя глядел при этом куда-то в сторону. И рыбья маска возвращалась на его лицо, как только он появлялся перед строем или когда неподалеку объявлялся стражник...
А теперь этот карцер... Ну и пусть. Не станет он разводить поклоны перед всякой дрянью, вроде Виталя, будь тот хоть трижды полковник, советник и кавалер всевозможных орденов. Жутко захотелось домой, от горьких мыслей, от глухой темноты вернулось вчерашнее. «А вся доброта этого... воспитателя — пока начальство не видит».
— Тебя как зовут? — спросил он невидимого соседа...
— Илька... Иллэ Нэль Ретто,— поправился мальчишка, опять вздрагивая, это Винтик даже в темноте почувствовал. Он думал о папе с мамой, о Вадике, о Дане с Маришкой, а тут вдруг неприятно и не по делу зашевелилась жалость к этому незнакомому несчастному мальчишке.
— Хочешь со мной?
— Что — с тобой? — спросил удивленно Илька.
— А так, со мной. Возьмем и уйдем отсюда...— сердито сказал Винтик.
— Вдвоем?
— Нет, возьмем всех, здесь же кругом вранье да поклоны... И когда не врут,— он вспомнил Кен Домена,— врут все равно... Уйдем, просто план нужен.
— У меня есть план дворца...— сумрачно сказал Илька.— Только все равно поймают, как меня поймали, и — сюда. И куда побежишь? Через Море?
— В Грифон. А потом на острова Вольного флота,— вспомнилось, что однажды рассказывал Вадик.
— Ты сколько здесь? — чуть насмешливо спросил Илька.
— Со вчерашнего дня,— угрюмо сообщил Винтик.
— Так ты из Грифона?! Там у вас такое началось! Город объявлен вольным, стражники объединились с королем и начали бой. Там даже старший юрисконсульт из пулемета стрелял, пока его снайпер не срезал...
