Внезапно открылась дверь, и на пороге появился Денис, явно сконфузившийся от увиденного.
- Ребят, вы хоть бы двери закрывали!
- Ден, а тебя не учили стучаться, прежде чем войти?
- У тебя устаревшее представление об этикете. В рабочие кабинеты входят без стука. Подразумевается, что стучатся туда, где можно застать людей в непристойном виде. Значит, постучавшись, вы подозреваете такой поворот событий. И кабинет Влады как раз и есть то место, куда стучаться не следует! К тебе – другой разговор. Она может не разрешить войти.
- Ой, всё! Началось! Буквоед и зануда ты! Бедная Васька! Ты ее раньше времени состаришь своей дотошностью.
- Я вообще –то по делу, а не с целью помешать кроликам.
- Так мы еще и кролики?
- А нет? Перерыв между сексом- то хоть был?
Влада смущенно отвернулась, застегивая пуговицы, но слушать перепалку друзей ей было весело. Она себе представить даже не могла, насколько все удачно может сложиться. Сначала переживала, понравится ли друзьям Дима, как они ее воспримут. А лучший друг мало того, что оказался милым, так еще и Василису сумел обаять.
И они могут дружить парами! Это было так здорово, что казалось нереальным.
-Ладно, пойдем обсудим результаты операции, - Дорохов с сожалением поднялся и поцеловав Владу , направился с Денисом в кабинет.
- Я думаю, все сложится наилучшим образом. Позвонить в консульство ему не дадут, подкупить он тоже никого не сможет, у него все отобрали. Поэтому за неделю он по-любому сломается, - Денис поделился соображениями о проделанной работе.
- А тогда что? Я стану женихом богатой малышки? Понимаешь, я не хочу, чтоб моя женщина могла без меня обходиться. Я хочу быть для нее всем. Моя и только моя! – Дорохов стукнул кулаком по столу.
- Дорохов! Ты сдурел что ли? Купи себе собачку – и будешь для нее всем. Она еще и писать от радости будет при твоем появлении. Это же женщина! Человек! Твоя половинка, а не собственность.
- Я не спорю, что человек, что женщина, и поэтому никогда не обижу. Понимаешь, у каждого свои загоны. У меня, наверно, в роду точно падишахи были. Меня заводит желание женщины быть для меня покладистой, послушной, мягкой, текучей, как волна. Ее взгляд должен сиять добротой и нежностью. Мне нужно быть уверенным, что для своей женщины я непререкаемый авторитет. Потом я конечно, могу выслушать , если ей что –то не нравится, но изначально – никаких боданий. Черт. Я просто, наверно, так долго искал свой идеал, как ты говоришь, свою половинку, что найдя, до мандража боюсь потерять. Сейчас она моя секретарша, нуждается в защите и покровительстве. А став богатой, будет во мне нуждаться? С чего она будет послушной, если не будет зависеть от меня? -- Боль отразилась на его лице. Он забыл, как перед началом операции уверял Дениса, что верит в нерушимость отношений с Владой.
- Да, видать тебя крепко приложил Угличский. Совсем мозги набекрень съехали. Ты что думаешь, Влада с тобой из-за денег? Так вспомни, сколько она тебя отшивала! А могла бы при виде богатого мужичка сама запрыгнуть в койку, - Денис с сочувствием смотрел на друга. Видать так влюбился, что напрочь потерял способность здраво мыслить.
Однако признавая правоту Дениса, Дим никак не мог избавиться от страха.
Всю неделю, отведенную другом на разрешение вопроса, Дорохов не находил себе места. Он курил немыслимо много, будто имел в запасе еще одну пару легких. Алкоголь также прописался на его столе.
Он был молчалив, порой уходил в себя, затем устраивал по скайпу разносы московскому офису и метался по кабинету, как раненый тигр.
Влада буквально кожей прочувствовала перемену, произошедшую с любимым человеком. Его словно подменили. Конечно, с ней он был ласков. Однако взгляд напоминал взгляд больной собаки.
Каждую ночь он сграбастывал ее в охапку, исступленно целовал, жадно ласкал и, получив молчаливое согласие на близость, врывался в нее, как завоеватель. Лишь иногда притормаживая, чтобы убедиться, что не причиняет боли. Он не старался разжечь огонь страсти в девушке, предпочитая гореть одному и не опалить Владу. Не пытался привязать якорями наслаждения к себе. Взорвавшись оргазмом, он не отпускал ее от себя, окутывая своим телом, как одеялом. В его движениях сквозила боль, которую Влада расценивала как провозвестника скорой разлуки. Чему косвенным подтверждением служил и тот факт, что Дим не использовал их тайный код страсти – «Влада, сделай мне кофе».
Один раз она попыталась проявить инициативу «Дмитрий Игоревич, вам кофе сделать?» Но вышло еще хуже. «Да, Влада!» Но когда она принесла его, даже не притронулся. Обнял порывисто, прижал ее голову к своей груди и молча целовал макушку. А затем велел идти работать. И она под предлогом проверки оформления залов, ушла на полдня из поля его зрения, наревевшись вдоволь.
