Но начинать надо с малого, посему я усердно тружусь, пока меня не отвлекают покупатели. Во-первых, подключаюсь к соседской незащищенной вайфай-сети, которая называется
• живет в Сан-Франциско
• любит книги
• сова
• имеет при себе наличные
• нет аллергии на пыль
• любит фильмы Уэса Андерсона
• по данным отслеживания GPS, недавно бывал(а) в пределах пяти кварталов отсюда
У меня всего десять баксов, так что приходится быть точным.
Это что касается спроса. Предложение тоже надо продумать – у Пенумбры оно, мягко говоря, причудливое. Но и это еще не все. Как я узнал, в круглосуточном книжном мистера Пенумбры, по сути, два магазина.
Один более-менее нормальный – это те книги, которые тесно стоят у прилавка. Низкие стеллажи с метками «История», «Биографии» и «Поэзия». Там есть «Никомахова этика» Аристотеля и «Шибуми» Треваньяна. У этого более-менее нормального магазина ущербный и досадный ассортимент, но там хотя бы то, что можно найти в библиотеке или интернете.
Книги другого магазина расставлены дальше и выше – это к ним надо лезть по лестнице, – а если спросить гугл, их не существует. Поверьте, я искал. Многие из них выглядят древними – потрескавшиеся кожаные переплеты, заголовки, тисненные золотом, но есть и свеженькие экземпляры в ярких новых обложках. Выходит, не все они старые. Просто… уникальные.
Про себя я называю их «Суперстары».
Когда я только начал, я думал, это книжки крошечных издательств. Которые принадлежат амишам – они же не любители цифровой записи. Или, может, какой-то самиздат – коллекция штучных экземпляров, переплетенных вручную, которые не попали в Библиотеку Конгресса и вообще на учет. Может, у Пенумбры книжный сиротский приют.
Но, проработав месяц, я уже думаю, что все куда сложнее. Видите ли, во втором магазине и завсегдатаи свои – небольшая группа людей, которые крутятся вокруг него, словно этакие луны. На Норд-Фейс они совсем не похожи. Они старше. И приходят с алгоритмически выверенной регулярностью. Они никогда не глазеют просто так. Они не теряют времени даром, трезво мыслят и точно знают, чего хотят. Вот вам пример.
Звякает колокольчик над дверью, и даже раньше, чем стихнет звук, мистер Тиндал, задыхаясь, выкрикивает:
– «Кингслейк»! Мне нужен «Кингслейк»!
Он опускает руки (он что, бежал сюда, схватившись за голову?) и шлепает их на прилавок. И повторяет так, будто он мне уже сообщил, что на мне рубаха горит, а я почему-то ничего не делаю:
– «Кингслейк»! Быстро!
В базе данных на «Маке» есть и обычные книги, и Суперстары. Последний не расставлен по названиям или теме (у них хоть есть темы?), поэтому без помощи компьютера не обойтись. Я вбиваю К-И-Н-Г-С-Л-Е-Й-К, и «Мак» тихонько гудит, а Тиндал тем временем просто подпрыгивает; затем «Мак» дзынькает и выдает шифрованный ответ. Вместо «Биографий», «Истории» или «Научной фантастики и фэнтези» на экране выскакивает «3-13». Это значит Суперстары, третий ряд, тринадцатая полка, всего-то футов десять.
– Слава богу, спасибо, да, слава тебе господи! – в экстазе верещит Тиндал. – А это я принес. – И он достает нечто очень большое не пойми откуда – возможно, из штанов. Эту книгу он возвращает, меняет на «Кингслейка». – Вот мой билет.
Он бросает на стол изысканную ламинированную карточку. Она украшена тем же логотипом, что и у нас на витрине. Еще на плотной бумаге отпечатан непонятный шифр, и я его переписываю. Тиндал, как всегда, под счастливым знаком 6WNJHY. Набирая его, я ошибаюсь дважды.
Обезьяной вскарабкавшись на лестницу, а затем спустившись, я оборачиваю «Кингслейка» коричневой бумагой.
– Как у вас дела, мистер Тиндал? – Я пытаюсь поддержать светский разговор.
– Отлично, уже лучше, – выдыхает он, забирая сверток трясущимися руками. – Продвигаюсь, медленно, но верно, да!
Он убегает обратно на улицу, снова звонит колокольчик. И это в три часа ночи.
Здесь какой-то книжный клуб? Как в него вступают? Это платно?
Эти вопросы я задаю себе, оставшись один после визита Тиндала, Лапин или Федорова. По-моему, Тиндал из них самый странный, хотя они все чудики: седовласые, упертые и как будто их занесло из какого-то другого времени или места. Айфонов у них нет. Они не обсуждают текущие события, поп-культуру или хоть что-нибудь, кроме этих книг. Я однозначно уверен, что это какой-то клуб, хотя у меня даже нет доказательств, что эти люди знакомы между собой. Все они приходят по одному и ни слова не говорят ни о чем, кроме предмета своего нынешнего помешательства.
