Уже в детские годы Александр слыл в кругу взрослых поэтом. В их споры он никогда не вступал. Обычно сидел в уголочке или примостившись к стулу какого-нибудь читавшего свои произведения литератора. Если произведение это было, с его точки зрения, слишком уж неудачное, он не стеснялся выразить своё к нему отношение...
Вместе с родителями Александр часто посещал живших но соседству друзей Д. Н. Бутурлина и А. И. Мусина-Пушкина. Их великолепные библиотеки привлекали к себе внимание книголюбов той поры, и они охотно разрешали желающим пользоваться ими.
Бывая с родителями у Бутурлиных, Александр забирался в их библиотеку, где нередко встречался с виднейшими поэтами и писателями того времени. Здесь на мальчика обратил внимание гувернёр Бутурлиных доктор словесных наук француз-эмигрант Жиле и как-то предсказал:
— Чудесное дитя! Как он рано всё начал понимать! Дай бог, чтобы этот ребёнок жил и жил. Вы увидите, что из него будет...
Так проходили детские годы Александра. С отцом и матерью у него навсегда сохранились холодные, напряжённые отношения. Брата Льва он нежно любил, но тот относился к нему небрежно и впоследствии не оправдал доверия Александра.
Сестру Ольгу Александр вспоминал всегда с нежностью.
Покидая в 1811 году отчий дом для поступления в Лицей, Александр трогательно прощался с бабушкой Марией Алексеевной, няней Ариной Родионовной и своим добрым дядькой Никитой Тимофеевичем.
При отъезде Александра, в июле 1811 года, сестра Ольга подарила ему два тома басен Лафонтена, на французском языке, в прекрасных переплётах.
Когда-то отец, Сергей Львович, подарил их дочери с надписью: «Моей дорогой Оленьке». Кто-то добавил чернилами: «Лафонтена не нужно хвалить, его нужно читать, перечитывать и снова перечитывать».
Уезжая, Александр забыл этот подарок на столе, и сестра сделала об этом надпись на книге: «Книги принадлежали Ольге Пушкиной, — сегодня они подарены мною Александру Пушкину, чтобы он мог наслаждаться ими в Лицее. К несчастью, он забыл их на столе».
Мать привезла их Александру в Лицей.
Дети любили Лафонтена. Александр прочитал, конечно, ещё в детстве басню про Молочницу, которая, направляясь на рынок, размечтавшись, уронила кувшин с молоком и с грустью смотрела, как из разбитого кувшина струйкою течёт молоко.
Через три года после окончания Пушкиным Лицея в царскосельском парке поставлена была на огромном камне скульптура лафонтеновской Пьеретты. В руке у неё разбитый кувшин, из которого неиссякаемой струёй течёт ключевая вода.
Гуляя как-то по парку в жаркий летний день, Пушкин утолил жажду ключевой водою и написал стихотворение «Царскосельская статуя».
Принадлежавшие Александру Пушкину и его сестре Ольге басни Лафонтена хранятся сегодня среди книг личной библиотеки поэта в Ленинграде, в Пушкинском доме Академии наук СССР.
Маша проснулась рано-рано, накинула на себя платьишко и, как была, босиком, побежала в лес.
В лесу на пригорке было много земляники. Маша живо набрала корзиночку и побежала назад к дому, прыгая по холодным от росы кочкам. Но вдруг поскользнулась и громко вскрикнула от боли: её босая нога, сорвавшись с кочки, до крови укололась о какие-то острые колючки.
Оказалось, под кочкой сидел ёж. Он сейчас же свернулся в клубок и зафуфукал.
Маша заплакала, уселась на соседнюю кочку и стала обтирать кровь с ноги.
Ёж замолчал.
Вдруг прямо на Машу ползёт большая серая змея с чёрным зигзагом на спине — ядовитая гадюка! От страха у Маши руки-ноги отнялись. А гадюка ползёт к ней, шипит и высовывает раздвоенный язык.
Тут вдруг ёж развернулся и быстро-быстро засеменил навстречу змее. Гадюка вскинулась всем передом тела и кинулась на него — как плетью ударила. Но ёж ловко подставил ей свои колючки. Гадюка страшно зашипела, повернулась и хотела уползти от него. Ёж бросился за ней, схватил зубами позади головы и наступил ей на спину лапкой.
Тут Маша опомнилась, вскочила и убежала домой.
Наш знакомый охотник шёл берегом лесной реки и вдруг услышал громкий треск сучьев. Он испугался и влез на дерево.
Из чащи вышли на берег большая бурая медведица, с ней два весёлых медвежонка и пестун — её годовалый сын, медвежья нянька.
Медведица села.
Пестун схватил одного медвежонка зубами за шиворот и давай окунать его в речку.
Медвежонок визжал и барахтался, но пестун не выпускал его, пока хорошенько не выполоскал в воде.
Другой медвежонок испугался холодной ванны и пустился удирать в лес.
Пестун догнал его, надавал шлепков, а потом — в воду, как первого.
