– Только договоримся сразу, – объявила она Денису в первый же вечер. – Мне всегда хотелось жить свободно, без оглядки: что подумают и скажут окружающие. Поэтому, не говори пока никому дома о наших отношениях. А то пересудов не оберешься. Я тоже буду молчать.
– А если кто-нибудь из твоих или моих родственников надумают приехать? – обеспокоенно спросил Денис.
– Раньше ведь не приезжали, – резонно возразила она, – знали, что некуда. Ты не думай, я нисколько их не стыжусь, просто в провинции по сравнению с Москвой все воспринимается с точностью до наоборот.
Денис осторожно скосил глаза на разобранную кровать со свежими простынями и двумя подушками и, не совсем поняв, что она хотела сказать последней фразой, стал раздеваться.
«А вдруг она сейчас, как однажды Галка, внезапно заявит: «Обещай жениться, а то ничего не будет». А что было обещать, когда Галка к комфорту с детства привыкла, а у меня ни кола, ни двора», – нехотя подумал он.
Вопреки опасениям, сама Светка в вечной любви не клялась и никаких обещаний брать не собиралась. Ее страстная натура таилась до поры, но почувствовав, что время настало, вся без остатка выплеснулась наружу.
Наутро, пока Денис спал, она приготовила завтрак и пила кофе с таким деловым и независимым видом, словно прошлую ночь они провели на разных кроватях.
– Я не жду от тебя никаких признаний, – попросила она, поглядев на смущенного Дениса. – Мне было страшно хорошо с тобой, а слова только все испортят.
– При таких безоглядных страстях и забеременеть недолго, – осторожно заметил он. – Ты не боишься?
– Будем предохраняться, только чур, по очереди! – весело предложила Светка. – Ну, а если это и произойдет, не бойся, силой под венец не потащу. Лучше заплати за интернет, кое-что очень скачать хочется.
– Какой-нибудь безумный вид с вершины Нотр Дама? – заинтригованно спросил Денис.
Светка небрежно отмахнулась:
– Фотки меня больше не интересуют. Наша Катерина их из Парижа навезла, и подарила Славе на день рождения. Я хочу найти «Опавшие листья» и «Крыши Парижа» в исполнении Ива Монтана, – и, поймав его недоуменный взгляд, пояснила, – он и Эдит Пиаф – самые известные шансонье…
Обалдев от такого крутого поворота беседы, Денис не нашел ничего лучшего, как сгрести свою визави в охапку и отнести в кровать.
Внешне в их жизни мало что изменилось. Денис продолжал регулярно ходить в контору, Светка в институт, по вечерам они встречались на спектакле и делали вид, что поддерживают чисто дружеские отношения, но стоило лишь закрыть за собой дверь квартирки, оба забывали обо всем. По просьбе Светки, Денис разыскал диск Ива Монтана, скачал в интернете лучшие картины импрессионистов и собрал слайд-шоу. Когда страсти достигали точки кипения, и долго не удавалось уснуть, Денис включал компьютер, доставал бутылку сухого вина, и они со Светкой воображали, что находятся не на Сыромятниках, а где-нибудь в парижском предместье, в маленькой гостинице. Эту часть своей жизни они держали в тайне, чтобы посторонние не растащили по углам то, что принадлежало только им.
Зимой по труппе поползли упорные слухи, что скоро спектакль прикроют и начнут репетировать другую пьесу. К слухам Светка отнеслась равнодушно. Сдав госэкзамены и получив диплом, она вскоре ушла из театра.
На новом месте работы командовали дамы весьма преклонных лет. Жили они преимущественно воспоминаниями и, немного погоревав, Светка решила, что нужно начать новую жизнь и непременно побывать в Париже.
IV
Почти год Денис со Светкой жили ожиданием поездки, и все это время судьба испытывала их. После прежнего финансового благополучия началась полоса неудач, от которых Денис впадал в угрюмое отчаяние. Но неунывающая Светка всякий раз удерживала семейную лодочку на плаву, и довела железной рукой до города мечты.
Правда, из-за хаотичности впечатлений и постоянной спешки, осознать этот факт и насладиться им в полной мере Денису удалось не сразу. Остановившись в маленькой, чисто парижской гостинице в одном из переулков авеню Клиши, они со Светкой первым делом направились поглядеть на Нотр Дам. Оба ожидали чего-то грандиозного и неповторимого. Но оказалось, что величественный двуглавый собор на острове Сите манил средневековыми тайнами лишь с умело сделанных фотографий. Стоило же оказаться рядом, и чары рассеивались: одиноко стоящий Нотр Дам своей многовековой угрюмостью диссонировал Парижу, его свободному, немного фривольному духу.
Разочарование Светки было так велико, что она даже всплакнула.…Но долго горевать у нее никогда не получалось.
– А где те самые химеры, среди которых Квазимодо бегал? – жалобно шмыгнув носом, поинтересовалась она.
Денис задрал голову к небу:
– Вон там, на верхотуре! А за стенами, как понимаю, знаменитые колокола, с которыми он разговаривал. Хочешь подняться туда пешком?
– Ни в коем случае, – решительно возразила Светка, внимательно разглядывая оскаленные морды чудовищ, казавшиеся с такой высоты совсем не страшными. – Лучше зайдем внутрь, свечку поставим.
– Неудобно, – засомневался Денис. – Мы с тобой как-никак, все же православные.
