— Что, недоумеваешь, где клетка или цепь? — прищурился Афанасий. — Я чертей не боюсь, поэтому на ночь не запираю и не пристегиваю. Где ты спал раньше?
— В сенях… сперва… потом в основном на улице, на цепи.
— Лохматая у тебя собака? — спросил Афанасий, поежившись от мысли о ледяных и промозглых зимних Петербургских ночах.
— Я не принимал облик собаки, — с каким-то ожесточением произнес черт.
— Тю-ю, — сказал Афанасий, — а чего же? Неужто так и сидел человеком? В такой-то холод.
— Сидел, — подтвердил черт. — Я стал чертом первого класса и больше не зверь.
— А ты гордец… — удивился колдун. — Но и глупец, чего греха таить. Но не расстраивайся, я научу тебя, как поступать правильно. И покажу, что значит быть человеком, а не казаться им. Спать будешь здесь.
— Мне можно спать на тюфяке? — уточнил черт.
— Конечно, а ты как думал, рядом? Это твоя комната, разрешаю тебе хранить здесь одежду и вещи, паче чаяния, они у тебя появятся.
Черт присел и аккуратно потрогал тюфяк.
— Пойдем, — велел ему Афанасий. У себя в комнате он открыл комод и выдал черту шерстяное одеяло.
— На зиму жалую.
Черт схватил одеяло и смешно прижал его к пузу.
— Ладно, — усмехнулся Афанасий, — воды ты согреть не додумался, тащи холодную, так умоюсь, а на будущее запомни, чтобы была согрета вода. И переодевай меня ко сну.
Афанасий уже стоял в нижней рубахе в спальне, когда чертяка неожиданно сказал:
— В той комнате пахнет чертом. Сильно.
Афанасий прокашлялся.
— Кхм… Да… до тебя там жил черт.
— Ваш предыдущий черт? Он подох? Почему?
Окутав руку щитом, Афанасий отвесил ему увесистую затрещину.
— Не твое чертячье дело. Я не разрешал тебе задавать вопросы. Проваливай.
Черт исчез.
Афанасий вздохнул и улегся в кровать.
Наутро он проснулся поздно, некоторое время полежал с закрытыми глазами и открыл их, только когда услышал стук в дверь.
Черт вошел, держа в руках сияющий медный таз, в котором плескалась вода.
Афанасий сел и окунул в воду пальцы. Над тазом не поднимался пар, это точно не был крутой кипяток. Умывшись и одевшись, колдун вышел из спальни и ахнул. Хлам, объедки, грязные стаканы, накиданная тут и там одежда и вековой слой пыли исчезли. Начищенный пол блистал. И даже мутные серые окна перестали быть таковыми и радостно пропускали внутрь блеклое зимнее солнышко.
Афанасий прошелся в гостиную и на кухню. Везде царили чистота и порядок.
— Иди-ка сюда, чертяка, — сказал он, а когда черт появился перед ним, протянул руку и потрепал его по щеке. Черт не шелохнулся. Пока связи нет, похвала хозяина не становится для черта поощрением, но Афанасий считал, что приучать надо с самого начала. Он был уверен, что такое отношение тоже укрепляет связь. — Молодец, выходит, я в тебе не ошибся. Работать ты умеешь, и делаешь это на славу.
— Не люблю беспорядок и грязь, — ответил черт. Глаз он не поднимал, а значит, вызов бросать не собирался.
— В таком случае, тебе понравится сегодняшнее приключение, — не стал спорить Афанасий. — Ты уже бегал завтракать?
— Бегал…
— Тогда одевай меня и пошли. Есть еще одна важная наука, которую ты должен освоить.
Натягивая на Афанасия сапоги, черт неожиданно произнес:
— Хозяин, можно спросить?
— Спрашивай, — разрешил Афанасий.
— За что вы меня вчера ударили?
— А сам как думаешь?
— Я думал… ночью, — признался черт, — я не спросил разрешения задать вопрос. Это было в правилах.
— Верно. Но не только. Запомни, тебе еще долго учиться, а мне долго тебя воспитывать, прежде чем ты сравняешься хотя бы с одним мизинцем моего предыдущего черта. Когда ты станешь достоин, я, может, и расскажу тебе про него, а пока даже не смей заикаться.
Черт на мгновение поднял глаза.
— Тогда, — сказал он, — и вы тоже не поминайте моего прежнего хозяина.
— Ты ставишь мне условия? — удивленно вопросил Афанасий.
— Это справедливо, — буркнул черт, едва заметно отодвигаясь. Вероятно, он ожидал новых оплеух.
— А ты, выходит, любишь справедливость?
Черт снова уставился на него. И Афанасий подумал, что этот чертяка не бросает вызов просто так. Он сражается за какую-то свою правду и ради нее, похоже, готов терпеть муки и даже рискнуть жизнью.
— Башку в пол, — приказал колдун, а когда черт подчинился, добавил, — я тоже ценю справедливость, поэтому условие твое принимаю. Ты расскажешь мне о своем князе, когда сочтешь меня достойным.
На чем Афанасий никогда не экономил, так это на бане. В мыльню он ходил каждую субботу, даже во время колдовской ломки не изменял свой традиции. Если день был праздничный, то по заутренней, если рабочий — то к вечернему звону. Нынче хоть и был праздник, он проспал, поэтому в баню собирался вечером.
А днем он сводил черта в лавку и купил ему новую одежду. Содержания на нового подручного колдуну выделить еще не успели, но уж больно драной оказалась одежонка. Не к лицу уважающему себя колдуну показываться на люди с таким оборванцем. Пришлось потратить свои кровные, но ничего, когда-нибудь Канцелярия возместит ущерб.
