– Я чувствую себя намного лучше. Прошу вас.
– В самом деле? – Георгий Платонович опустил очки на кончик носа. – Попробуй пройтись без опоры на капельницу.
Аврора сглотнула. Она осторожно отпустила стойку и выпрямилась. Весь ее стан излучал силу. С глубоким и размеренным глотком воздуха она ощутила, как легкие наполнились живительной прохладой, а сердце – храбростью. Силы постепенно возвращались к ней.
***
Мир за окном впервые казался неприветливым. Пустым и холодным. Ночь окутывала, сдавливала своими ледяными когтями, маня и одновременно пугая. Снег валил, норовя засыпать и без того покрытую сугробами землю. Нужно было идти. В ее руках была сумка с вещами, а одета она была в небесно-голубое пальто, висевшее на ее плечах, на котором виднелись не отстиравшиеся пятна грязи. Она чувствовала себя одинокой. Хоть немного, но раньше кто-то переживал о ней, волновался, знал, какую кашу любит Аврора. А сейчас? Неужели это и есть одиночество? Никто не ждал. Никто не звонил. Да лучше бы сейчас она выслушала крики за то, что не брала трубку, чем вернулась в до ужаса пустой и холодный дом, в котором фотографии в рамках покрыты пылью… Тепло, застывшее на фотопленке. Улыбки. И глаза. Они не померкнут, но больше никогда не посмотрят с нежностью и любовью. А они разве смотрели? Может, она хотела так думать. Она не знала, где сейчас ее семья, но от всей души верила, что они счастливы. Аврора шла на негнущихся ногах, не видя ничего за пеленой слез, что бесконечно лились по щекам. Волосы намокли от снега, но ей было все равно. Она даже не заметила, как дошла до моста через реку, замерев на самой его середине, глядя вниз, на черный лед.
– Аврора!
До боли знакомый голос.
– Аврора, прошу!
Она остановилась, не осознавая этого. Тяжело дыша, она вдруг выронила из рук сумку. Упала на колени.
Слезы падали, разбиваясь о лед. Она рыдала, чувствуя собственную беспомощность. Вдруг она ощутила тепло, точно кто-то обнял ее, сжав в кольце мускулистых рук. Она уткнулась носом в плечо тому, кто оказался рядом в этот непростой миг, даже не зная, кто это. Она ощутила тонкий запах спелых яблок. Девушка лишь искала утешения, пыталась зацепиться за тепло и уют, как утопающий за единственное средство спасения. Она подняла глаза. Так и оказалось.
– Аврора… Ох, Аврора, мне так жаль.
Она смотрела в его синие глаза. Такие знакомые. Он смотрел на нее с огромным сочувствием, крепко прижимая к себе.
– Ты. Ты все знал. – Шепотом произнесла она. По щекам с новой силой потекли слезы. Ее плечи вздрагивали.
– Знал. Прости меня.
Она кинулась к нему на шею, разрыдавшись. А вокруг них безмолвно кружил снег. Вокруг стояла такая тишина, что невозможно было уловить малейший звук. Аврора плакала от слабости, впервые дала волю чувствам, позволив слезам вылиться на глазах у… трудно сказать, что он был ей другом. Но в данный момент он был ее спасителем. Дал ей тепло, которого так не хватало. До смерти напуганная и уставшая, она прижималась к нему, боясь отпустить и потерять навсегда. В один миг, как потеряла все.
***
Очнулась она, лежа на кровати в темной комнате. В своей комнате. И на какую-то долю секунды ей показалось, что все, что произошло, было страшным сном. Что не было никакого падения. Никакой комы. Никакой больницы. Она сжала руки, сминая простынь, глядя в темноту перед собой, зная, что где-то там, под потолком, кружат в бесконечном танце бумажные дракончики. Но отчего-то даже они ушли в тень, не способные помочь ей справиться сейчас с грустью, холодившей грудь.
– Все будет хорошо, поверь.
И снова этот голос. Его голос. Так безжалостно возвративший ее в реальность, к болезненным воспоминаниям. Все же это были именно воспоминания, а не проклятое видение. Она почувствовала, как кто-то присел рядом с ней на край кровати. Ощутила тяжесть чужого тела рядом.
– Ты сильнее, чем кажешься. Собери всю храбрость, чтобы найти в своем сердце мужество пережить это. Возвращайся к жизни, Аврора. – В его голосе явственно звучало сочувствие и какое-то нетерпение. – Просто пойми: все, что происходит в твоей жизни – часть твоей судьбы. Каждое событие нужно для чего-то большего, как ступеньки. Ты идешь к цели постепенно, через плохое и хорошее.
– А что, если у меня нет никакой цели? – Безжизненным голосом отозвалась Аврора.
– Так не бывает. – Он тихо усмехнулся. – Просто сейчас ты ее не видишь из-за печали и боли. Или не хочешь увидеть. Вам, людям, свойственно все усложнять и прибедняться.
– О, Дираэн. – Аврора медленно поднялась на локтях. Под ее глазами залегли темные круги, контрастно выделяющиеся в темноте на белой коже. Ее бледное лицо было хорошо различимо даже в темноте. – Я думала, что ты – сон. Я всю жизнь думала, что в тот вечер ты приснился мне. Или я сошла с ума.
– Я всегда был рядом с тобой. Наяву. – Он склонил голову, глядя на нее серьезно. – С тех самых пор, как ушла твоя мама.
