Нехотя поднявшись и скинув с себя одеяло, Аврора потянулась. Кошка рядом растянулась, явно наслаждаясь тем, что неудобный человек освободил достаточно много места на кровати. В комнате было уже достаточно светло, чтобы видеть очертания мебели. Поднявшись, девочка направилась к зеркалу, по пути закрывая то правый глаз, то левый, чтобы, наконец, выяснить, какой цвет глаз идет ей больше – карий или голубой. Не придя ни к какому решению, Аврора стала бесстрастно расчесывать волосы, неосознанно рассматривая фотографии и отрывные листки, обрамлявшие зеркало. Здесь были многочисленные снимки китов, выпрыгивающих из темных морских волн, разные зарисовки, сделанные шариковой ручкой, заметки, написанные корявым почерком с наклоном влево. Ее комната была скоплением зафиксированных на бумаге мыслей и образов, нередко посещающих голову девочки. Порой витиеватые и замысловатые рисунки и слова вызывали немало вопросов со стороны родителей, но, как не странно, даже сама Аврора не всегда могла объяснить их происхождение. Заплетя волосы в тугую косу, она потянулась к небольшому сундучку. Откинув его крышку, Аврора помедлила, рассматривая неровной огранки фиолетовый кристалл на серебряной цепочке. Подарок ее мамы. Этот мистический фиолетовый оттенок всегда казался девочке каким-то неземным, даже порой магическим. Что ж, как раз для наступающей осени. На самом деле фиолетовый цвет всегда был любимым цветом девочки. Он казался ей необычным, потому что в природе мало что бывает фиолетовым, и оттого-то это был цвет магии. Она улыбнулась, вспомнив, как воображала, что этот кусочек стекла обладает магической силой. Аврора бережно хранила в сердце ту самую крупицу волшебства, которой ее научила мама, но, к сожалению, искра, что помогала верить в чудеса, уже едва-едва теплилась в ожесточенном и охладевшем ко всему сердце.
– Аврора, завтрак остывает!
Тихо щелкнув языком, девочка бросила короткий взгляд в окно, занавешенное полупрозрачным тюлем, и, убедившись, что погода нелетная, натянула через голову ярко-желтую теплую кофту. Мельком взглянув на свой стол еще раз, она зацепилась взглядом за недоделанную фигурку кита, лежащую на открытой книге. Аврора старательно вырезала эту фигурку накануне, и, решив, что доделает ее на днях, она вышла из комнаты. Спускаясь по лестнице, Аврора едва не полетела вниз со ступенек, потому что ее рыжая кошка, преследовавшая ее, решила броситься прямо под ноги.
– Эля, что ж ты делаешь то! – Вскрикнула девочка, схватившись обеими руками за перила. – Чуть меня не убила.
– Ты снова с кошками говоришь? – Выглянула из-за двери в кухню бабушка. Это была невысокая женщина с короткой стрижкой под каре, сейчас она держала в руках полотенчико, которым вытирала руки. По ее лицу разбегались паутинки морщин, а карие глаза казались тусклыми на смуглом лице. – Они же глупые и все равно ничего не понимают. А ты выглядишь странно, когда разговариваешь с ними. Нормальные девочки так себя не ведут.
– Все они понимают. – Фыркнула Аврора, проходя в кухню и садясь за стол. Кухня была светлой, но даже стены цвета верблюжьей шерсти сейчас не казались теплыми в свете пасмурных небес. – Погода сегодня плохая, – начала девочка, берясь за ложку, – вряд ли тренировка будет и…
– Ничего слышать не хочу. Доедешь, ничего страшного. – Даже не поворачиваясь, отвечала ее бабушка. – Не будет, так вернешься. Ничего с тобой не случится.
Аврора сжала губы, почувствовав укол обиды.
– А мама разрешала оставаться дома.
Ненадолго повисло молчание. У них было негласное правило – не вспоминать о матери Авроры, ибо все тяжело переживали ее уход. К тому же, отец Авроры и его мать считали эту женщину сумасшедшей и дурно влияющей на девочку.
– Вот она тебя и разбаловала. Но ее здесь нет, Аврора. Ешь молча и отправляйся.
Пожав плечами, Аврора принялась за еду – на завтрак была ее любимая овсяная каша с манго. Она знала, что спорить нет смысла. Пока ее бабушка колдовала у плиты, Аврора молча ела, глядя в окно. Тишина нарушалась лишь звоном посуды и редкими каплями грядущего дождя, стучащими в окно. По неясной причине ее отношения с бабушкой стали стремительно портиться в последние года, но отправная точка все же была непонятна. После ухода матери девочки, ее свекровь ничего не знала о своей внучке, как и Аврора ничего не знала о ней. Хотя, возможно, ее бабушка видела в девочке упущенный образ самой себя, только той, которой она стать не смогла? И теперь вымещала беспричинную злобу на внучке, даже сама не желая того? Но, естественно, эти вопросы останутся без ответов. Расправившись с кашей, Аврора отнесла тарелку к раковине, как вдруг ухватилась взглядом за что-то яркое, лежащее на подоконнике. Это была путевка, туристический тур к северному морю на корабле, напоминающий большой бумажный билет с изображением касатки. В билете значилось имя Авроры и дата – 12 сентября этого года.
– Баушка, это моя путевка? – Недоуменно спрашивает Аврора, впившись взглядом в нарисованное животное. – Что она здесь делает? Она же была в моей комнате в столе.
