– Что за тон, Аврора? Ты как с бабулей разговариваешь? – Жестко отвечала ее опекунша, быстро выхватив из рук девочки билет. – Я просто решила хранить ее у себя, чтобы ты не потеряла.
– Я бы и не потеряла. – Хмурится Аврора.
– Ну, конечно. – Со знанием дела ответила женщина, закатив глаза. Она быстро сунула билет в карман своего фартука. – Получишь перед вылетом. А сейчас – отправляйся на тренировку. Не хватало еще опоздать.
Вдруг Аврора заметила что-то в отражении на кастрюле на плите. Будто маленькие прозрачные крылышки, что трепетали где-то возле ручки кастрюли. Может быть, насекомое? Это приковало ее внимание.
– Что такое? – Бабушка обернулась, пытаясь понять, куда смотрит внучка.
– Ничего. – Аврора нахмурилась, отведя взгляд.
– Снова эти твои фантазии, Аврора. Может, хватит? Это не дело. Пора бы уже повзрослеть.
Глубоко вздохнув, Аврора только выдавила из себя «ладно» и направилась к прихожей. Она знала, что пока они с бабушкой наедине – спорить бесполезно. А ее отец обычно возвращался с работы далеко за полночь. С трудом открыв дверь, которую ветер хотел захлопнуть вновь, девочка вышла под дождь. Сильный ветер налетал порывами, едва не сбивая с ног. Солнце то пряталось за облаками, то снова выглядывало. Аврора с детства занималась верховой ездой, но в последнее время ей это порядком надоело, в частности, после нескольких падений с лошади. Но, тем не менее, бабушка Авроры мечтала о конкурной карьере своей дочери, ибо видела в ней талантливую наездницу. Так же она в упор не обращала никакого внимания на синяки и усталость дочери.
Выйдя к холодным объятиям дождя, Аврора направилась по дороге в сторону остановки. Она знала, что бабушка наблюдает за ней в окно, чтобы Аврора, не дай Бог, не пошла куда-нибудь в другое место. Девочка прекрасно знала, что никакой тренировки сегодня не будет, потому что в дождь лошадей не выводили, но сделать видимость, будто она послушная девочка и поехала проверить, нужно было. К остановке от их дома вела широкая проселочная дорога, и, в месте, где эта дорога переходит в тротуар, растет пышный куст малины, который все еще очень кстати был так же густ, как и на макушке лета. Как только Аврора скрылась из поля зрения внимательного взгляда старой женщины, она спокойно зашагала вдоль дороги по направлению торгового центра. Дождь уже разошелся, стекая капельками с краев большого радужного зонта и тревожа водную гладь уже успевших образоваться луж. Она все крутила слова бабушки в голове: «Съездишь, ничего с тобой не случится». Неужели родному человеку было настолько все равно, что происходит в душе ее внучки? Неужели она не понимает, что Аврора не счастлива, или просто не может увидеть это в ее глазах? Отчего-то ее бабушка всегда считала, что если, по ее мнению, у ребенка есть «талант» к чему-то – то ему это дело будет даваться с легкостью, без труда и приносить удовольствие и, следовательно, сможет принести денег в дальнейшем. Но едва ли это было так. Порой родителям крайне тяжело донести одну простую истину: таланта не существует. Есть лишь интерес и труд, но это звено отчего-то все пропускают, считая, что все сыпется с неба. Но нет, это не так. И вот, когда Аврора к шестнадцати годам уже достигла мастерства, многие стали восхищаться ею. Но никто не видел стертых в кровь бедер, синяков и мышц, тянущих тупой болью. Окружающие видели лишь заслугу опекунов в воспитании такой одаренной девочки, что, естественно, было крайне приятно для самолюбия женщины, не добившейся ничего. Она не имела каких-то выдающихся качеств, явных интересов или занятий и потому хотела самоутвердиться хотя бы за счет Авроры. А вот что чувствовал ребенок – ей было все равно. Она любила всеобщее внимание, как и любила, когда ею восхищались, но вот что происходило внутри семьи – эта женщина тщательно скрывала. Аврора не раз думала, что ее бабуле следует попробовать измениться, чтобы и ей самой стало легче, но, к сожалению, бабушка не слышала ее, закрывшись от внучки высокой нерушимой стеной. То ли дело была ее мама. Аврора всегда сравнивала мать с королевой – ее стать, манеры, красота, все это всегда создавало образ королевской особы. Она всегда любила дочь, порой защищала ее перед родственниками и всегда, абсолютно всегда была готова выслушать, помочь, поговорить, рассказать очередную историю. Как же она интересно рассказывала истории о лесных духах… Но жизнь Авроры будто бы утратила ту крупицу волшебства, которая всегда была при маме. Бабушка ей этого не давала и не понимала истинных увлечений дочери, и, к тому же, сама того не осознавая, активно топила последние искорки радости, теплившиеся в душе ребенка. К великому сожалению, больнее всего ранят те, кто находятся ближе всего, потому то целятся точнее остальных. И это было грустно. И… по сердцу каждый раз разливалась тоска.
