— Когда Бриан хотел открыто объяснить свою политику, ему не дали говорить и чуть не стащили с трибуны, — продолжал Шаброль. — Мы же, «Мишель», гораздо терпимее, как видишь. Итак, премьер теперь Пуанкаре. Упрям, хваток, жесток. Французы говорят: «Бриан все знал, но ничего не понимал. Пуанкаре ничего не знает, но понимает все». Очень точная характеристика! Впереди — Генуэзская конференция. Приглашения разосланы, материальную и организационную часть берет на себя Италия. Мировая общественность взволнована приглашением Ленина. Восьмого января приглашение официально принято, заявлено, что советская делегация будет обладать самыми широкими полномочиями. Теперь ситуация осложняется: Генуя под вопросом, начинает откладываться, во всяком случае, — это инициатива Пуанкаре. «Прежде чем идти в Геную — сочтемся!» — лозунг французских правых. В газетах — кампания по защите прав кредиторов. Требования: уплата долгов Россией, возвращение конфискованной собственности и так далее. Франция активизирует деятельность подвассальных государств. Позиция Пуанкаре катализировала деятельность всех белоэмигрантских групп. Их лозунг — «Никаких переговоров с Советами», их задача — показ своей силы и непримиримости. Поэтому возможны теракты против наших представителей как за рубежом, так и в Москве, Петрограде и других центрах. Отсюда наша возросшая ответственность, наши наипервейшие задачи, о которых ниже... Позиция советской дипломатии: мы — не побежденная страна, с которой позволительно говорить с позиций силы, а страна, выигравшая трехлетнюю кровопролитную войну, способная отстоять свое существование от всяких покушений на ее независимость — экономическую и политическую. Затяжка Генуи — большой убыток для стран Антанты. Это подчеркивается всячески. Итак, мы уверены, конференция будет. И все трезвые политики соглашаются с этим, хотя и подчеркивают, что конференция будет только экономическая. Только! — Шаброль, засмеявшись, многозначительно поднял палец. — Хотя мы-то с вами знаем: союзники ни на миг не оставляют задачу реставрации России — прежней, царской или чуть демократизированной, неважно! — готовы поддержать любую авантюру, откуда бы она ни доходила: от бандита Тютюника, поляков, Врангеля... Центр ставит перед нами две задачи. Первая. Дальнейшее проникновение в планы главного командования, наблюдение за ним с целью дискредитации не только Врангеля, но и агрессивных империалистических кругов, связанных с ним. Вторая. Своевременная информация о замыслах всех террористических групп, засылаемых к нам в страну и готовых к выступлению против наших торговых представителей, курьеров, членов делегации, которая будет направлена в Италию. Тут у нас серьезная недоработка — ротмистр Издетский, сотрудник Перлофа, судя по всему работающий на Климовича. Издетский действует прямолинейно, напролом, жестоко. Но пока он неуправляем, к нему нет ключа. Он знает «Мишеля», Мадлен и — через Дузика — вас, Альберт Николаевич. Вам с ним работать и работать. Идея нейтрализовать его в Турции провалилась. Он не поехал, причем мне не удалось выяснить, почему не поехал: почувствовал что-то и не выполнил приказ Перлофа или тот вовсе не давал ему такого приказа. Но это уже fait accompli[14] и только мое дело. Вы, Альберт Николаевич, будьте особо осторожны, вам ехать с ним в паре. Это мое и Перлофа дело, — он улыбнулся. Не дай бог узнать генералу, на кого он работает. Я ему не позавидовал бы! — И, сразу став серьезным, Шаброль сказал, обращаясь к Венделовскому: — О вашей должности, Альберт Николаевич, сегодня же будет сообщено Центру. Акклиматизируйтесь. Присматривайтесь, изучайте обстановку и Издетского. Ищите к нему ходы. Ничего больше!.. Теперь же займемся скучными техническими вопросами. A la bonne heure![15]
235
ИЗ ЦЕНТРА В КОНСТАНТИНОПОЛЬ «ДОКТОРУ»
Глава шестнадцатая. АДРИАТИКА. КАТТАРО. НА ПЕРИФЕРИИ ИСТОРИИ