— Дело будет, — усмехнулся Шаброль. — Я пошел на встречу лишь потому, что обстоятельства быстро меняются: армия рассредоточивается — нужны новые формы сотрудничества. И, главным образом, новые каналы связи, координация сил для выполнения заданий, сопоставления информации, ее анализа и перепроверки. Штаб Врангеля будет в Белграде, теперь это точно. А там у нас пока пусто. Придется начинать с нуля. Но что там делать солидному коммерсанту, на задворках Европы? Я уеду в Париж. Тебе, — кивнул он в сторону «Мишеля», — в Белграде появляться опасно: ты знаком и Перлофу, и людям Климовича. Поедешь в Болгарию, к «Баязету», ему необходимо надежное прикрытие. Так что надежда на вас, Альберт Николаевич. Центр распорядился расконсервировать «ноль сто тридцать пятого», но вводить без нажима и излишней торопливости. Вам и вести Врангеля и его штаб.
— Есть новое обстоятельство, — сказал Венделовский. — Я назначен на должность — Врангель утвердил меня дипкурьером.
— Давайте оценим ситуацию, — предложил Шаброль, никак не высказывая своего отношения.
— По-моему, все о'кэй! — сказал «Мишель». — Лучшего связника нам и не снилось! И документы Врангеля всегда под рукой, будет время для спокойного перлюстрирования.
— Торопишься, — остановил его Шаброль. — И все и не все. Пока он повезет чепуху какую-нибудь, скажем, к фон Лампе в Венгрию, другой, с действительно стоящей бумагой, будет послан к Кутепову. Частые разъезды — это, конечно, прекрасно, но в Белграде у нас пусто. Туда требуется человек, — он задумался, покачал головой. Сказал, будто самому себе: — Ох, Перлоф, Перлоф...
— О чем ты? — удивился «Мишель».
— Все меня дурнее себя считает. Деньги берет полностью, а информацию дает половинную. Я ему покажу! — он повернулся к Венделовскому и, заметив, что ковер, прикрывающий дверь, дрогнул, воскликнул по-французски, нарочито форсируя голос: — О нет, нет, дорогой Берри, больше я не могу уступить вам ни цента!
Слуга внес поднос с кофе, сластями и фруктами. «Купцы» заговорили по-английски о каких-то пустяках. Слуга принялся разливать кофе по чашечкам, но Шаброль отослал его, прошел убедиться, плотно ли закрыта дверь. Сев на место, сказал Венделовскому:
— Перлоф — хитрая бестия. Он и в наших руках хочет выполнять главную заповедь разведчика-профессионала: выдавать хозяину-покупателю, не всю информацию, ибо опасно продавать больше, чем один факт: уже второй может противоречить первому. Он вас долго перепроверял, «приятель» сына госпожи Куракиной. И сейчас подозрения у него не исчезли. Следует сохранять предельную осторожность. Вот когда мы запеленаем его по-настоящему, возможно, нам самим придется рассеять иллюзии Перлофа. Когда вы приступаете к обязанностям дипкурьера Врангеля?
— Судя по всему, после переезда командующего. Но бог знает! Климович и Перлоф усиленно подбирают двойки, проводят инструктаж. Я уже заявил о своей готовности, так что могут погнать в любой день.
— Особенно волнует Врангеля Кутепов, — заметил Шаброль. — Думаю, ваш первый маршрут будет в Варну, Софию, Велико-Тырново. Запомните, как молитву, Альберт Николаевич. Контакт с «Баязетом» лишь в катастрофической ситуации. Либо — при необходимости с его стороны. Ваш пароль: «Простите, не смогли бы вы поменять тысячу левов на франки?» Он ответит: «Вы обратились не по адресу, милостивый государь. Но я могу указать такого человека». При его обращении к вам пароль остается, только фразы меняются местами. Словесный портрет запомнили?
— Запомнил.
— Ему будет сообщено о вас немедленно. Каждое пятое число с двух до трех его можно найти в ресторане отеля «София» в Тырново.
— Раз в месяц? — переспросил Венделовский.
— Я неточно выразился, — нахмурился Шаброль, недовольный тем, что его перебили. — Пятое, десятое и так далее. Один из столиков, у окна — обязательно. Дополнительная деталь: часто курит — массивный серебряный портсигар с монограммой «Г» и «К», достает из левого кармана мундира либо пиджака, фрака, если в штатском.
— Запомнил.
— А я, признаться, не очень понимаю, почему Центр держит его в дыре, когда острие атаки — Белград, — вступил в разговор «Мишель».