Впрочем, ситуация в Афганистане, действительно постепенно ухудшалась. То есть всё шло строго по тем же рельсам, что и в моей прошлой истории. Разве только с небольшой задержкой… Несмотря на то, что наши войска вошли в Афган относительно мирно, интенсивность боевых столкновений с каждым месяцем всё больше нарастала. Через пару месяцев после моего прибытия, десантура умылась кровью в Кунаре. Мотострелки с танкистами раз за разом проводили боевые операции в Панджерском ущелье, которые, по большому счёту, приводили только к возрастанию сопротивления. Регулярные нападения на транспортные колонны в районе перевала Саланг заставили перейти на практику конвоев. Да и здесь, в Герате, чем дальше, тем становилось более беспокойно. Дезертировавший из армии Афганистана бывший комбат местной, семнадцатой пехотной дивизии, которая два с лишним года назад как раз и подняла мятеж против центрального правительства, Туран Исмаил, ставший главным местным моджахедом, потихоньку разворачивался по полной, рекрутируя в свои партизанские отряды и бывших сослуживцев, так же как и он дезертировавших из рядов Вооруженных сил Афганистана, и довольно воинственных местных жителей. А через границу ему на помощь потихоньку перебрасывали наёмников и снабжали оружием. Так что в окрестностях Герата тоже начали постреливать. Хотя пока, в основном, по царандою, но, кое-где, уже начало прилетать и нашим… Как и когда всё это происходило в прошлой реальности (и происходило ли вообще) – я не помнил абсолютно. Афганскую войну мы в училище почти не изучали, поскольку, когда я учился, она ещё вовсю шла. Но именно почти. Кое-какая информация до нас доходила. И, по ощущениям, всё было очень похоже… Впрочем, а как что-то могло измениться? Ведь у власти в стране, спецслужбах и том же министерстве обороны с генеральным штабом находились те же самые люди, что и в моём первоначальном варианте реальности. Так что, хоть та элитная группа, которая в прошлой истории добилась введения советских войск в Афганистан ещё в конце семьдесят девятого года, здесь продавить нужное себе решение в те же сроки не смогла, но, всего лишь через год, всё вернулось на круги своя. И история покатилась по прошлой колее. Пусть и с небольшой задержкой. По историческим масштабам так просто мизерной.
Кстати, скорее всего, это годичное отклонение имело какое-то отношение к тому моему письму, что я отправил в посольство СССР в Чехословакии. Ну мне так казалось… Как именно – сказать не могу. Возможно, в моём письме нашлись какие-то аргументы, позволившие той привластной группировке, которая была против этого решения, заблокировать его до того момента, пока в Москве не прошла Олимпиада. Потому как ей в СССР реально придавалось огромное значение. Но как только она закончилась – их противники тут же взяли реванш.
Как бы там ни было – служба текла своим чередом. После того, как мой «замок», Азуолас Линкявичус, ушёл на дембель, меня назначили на его место. И с этого момента я стал куда реже покидать расположение части, занимаясь всякой писаниной и иной оргработой. Да и вообще, по большей части я стал выезжать только если только меня ставили старшим колонны. Из сержантов нашей роты таковыми в приказ по полку ротный внёс только меня и старшину. Ну, а две недели назад, когда ушёл на дембель старшина, наш ротный, капитан Вакуленчук, вызвал меня к себе и сообщил:
- Я подал тебя на старшину роты. Так что принимай каптёрку…
Выйдя из каптёрки, я подошёл к дежурному по роте, который как раз закончил разговаривать по телефону.
- Ну что там?
- На КПП всё в порядке, а из парка сообщили, что из штаба приказали готовить трейлер к погрузке бульдозера. И БМДшку на сопровождение,- отрапортовал Игнатович. Я скривился. Блин, опять меня как бульдозериста использовать будут! А ничего, что я уже старшина роты? Но деваться было некуда. Мы же не сапёры и не стройбат, а десант, так что инженерные подразделения у нас крайне урезанные, вследствие чего людей с удостоверением бульдозериста у нас раз-два и обчёлся. Штатный же наш бульдозерист два дня назад был отправлен самолётом в госпиталь, в Кабул, а то и в Ташкент. Потому как умудрился подхватить воспаление лёгких. Вот вроде бегал себе бегал, просто кашлял сильно, но у нас это часто случается – ветер, холод, горы, так что всем в санчасть ложиться что ли? А потом – хрясь, и свалился с высокой температурой! И с пятидесятипроцентным поражением лёгких, как показал рентген… Так что, скорее всего, хрен я отверчусь. Хотя меня уже задолбало быть затычкой к каждой бочке! Обед в термосах на ближние блок-посты развести – Марков. Штабных на автобусе на аэродром отвезти – за руль снова пихают Маркова. Колонну бензовозов перегнать до Чешт-е-Шарифа – опять Марков! Я вздохнул. Эх, скорей бы дембель…
Ротного в штабе не оказалось, к тому моменту как я до него добрался, тот уже выдвинулся в парк. Так что нашёл я его уже там. Причём, крайне недовольного. Хотя начал он с, вроде как, приятной для меня новости.
