В прошлой жизни он вышел на пенсию в восьмидесятом. К тому моменту у него уже развилась болезнь, более того, в восемьдесят первом меня даже отпустили из училища к нему в краткосрочный отпуск, чтобы навестить его в госпитале, в котором он лежал после сложной операции… Так что к восемьдесят третьему они с бабусей уже окончательно обосновались в деревенском доме, приезжая в город только проплатить коммуналку в сберкассе и помыться в ванной. Но в этой реальности дед, то ли благодаря моему массажу, который я регулярно делал ему почти три года, то ли из-за того, что нам с Алёнкой всё-таки удалось «подсадить» его на оздоровляющее ушу, пока чувствовал себя вполне нормально. И потому всё ещё работал. Вследствие чего, скорее всего, они с бабусей сейчас обретались в городе, в своей квартире. Тем более, что Алёнка вчера, после нашего разговора, должна была сообщить им, что я приеду именно сегодня.
Позвонив в звонок, я замер. Здесь/нет? Дверь щёлкнула. Я сделал шаг вперед и резко вскинул руку к обрезу голубого берета.
- Товарищ полковник, старшина Мраков, представляюсь по случаю прибытия со службы в Воздушно-десантных войсках Советской армии Вооруженных сил СССР…
Дед уставился на меня тяжёлым взглядом. Именно туда – то есть на орден Ленина и Золотую звезду, а потом медленно поднял взгляд мне в глаза.
- Это что? Дембельские висюльки?
- Никак нет, товарищ полковник, заслуженная награда. Прямо из Кремля прибыл, с вручения.
Дед всхлипнул и, шагнув вперед, стиснул меня в объятиях. А я в этот момент простил всё. И всем. Ну вот совсем всем. Кто бы там ни был, и чтобы он не делал… В прошлой жизни дед до своей смерти успел застать только присвоение мне звания подполковника и выход моих первых книжек. Полковника я получил уже после его смерти. Как и выход в ряды «топов» среди фантастов… То есть я успел ему показать, что кое-чего стою, но до самого моего пика он, увы, не дожил. Эх, как же нам на самом деле нужно признание тех, кто нас вырастил, любил, вложил всю свою душу! И как же классно иметь возможность предъявить им свой успех!
Потом был шумный и буйный вечер, на мне висли сестрёнка и примчавшаяся Алёнка. Батя восторженно гоготал и хлопал меня по плечу, мама и бабуся подкладывали в тарелку лучшие куски. А мне просто было хорошо…
Я выплыл из воспоминаний и вышел в коридор, где меня ждали всё тот же знакомый «маклер» и пожилая благообразная дама, являющаяся, так сказать, представителем владельца.
- Значит по срок пять за месяц?- уточнил я. Дама тут же энергично закивала.
- А если я расплачусь сразу за два с половиной года – можно будет округлить до сорока?
Дама вздрогнула и, округлив рот, уставилась на меня. Она-то собиралась сдать квартиру матери молодым, нищим студентам, а тут такое заявление…
- Мм-м-м, можно,- осторожно кивнула она, тут же начав бросать настороженные взгляды то на меня, то на стоящего рядом с ней «маклера». Это ж какие деньжищи-то… Кто его знает, что у этих типов подозрительной наружности на уме? А ну как сначала дадут, а потом как набросятся и ограбят!
- Хорошо, тогда пойдёмте на кухню.
- Зачем?
- Ну вы же должны пересчитать деньги и написать расписку…
- Какую расписку?- дама чуть ли не взвизгнула.- Я ничего писать не буду!
- В смысле?- удивился я.- То есть вы считаете, что я вот так отдам вам тысячу двести рублей и просто буду надеяться, что всё будет нормально? Без каких бы то ни было подтверждающих факт передачи денег документов?
- Я ничего писать не буду!- дама гордо вздёрнула голову. Я перевёл недоумённый взгляд на «маклера». Тот досадливо сморщился.
- Э-э-э… Роман, дай нам пару минут.
Я молча кивнул и вернулся в комнату. Алёнка сидела на широченном подоконнике, забравшись на него с ногами, и смотрела на улицу. Я присел рядом и обнял её. На улице шёл мокрый снег. Ну так ноябрь уже. Увы, заняться съёмом квартиры я смог только пару недель назад. Конец лета был у меня полностью занят беготнёй по инстанциям в связи с восстановлением в универе, а также ещё большей беготнёй по поводу моей новой книги. Про Афган. Ну той, которую я дописывал в последние два месяца в ППД. Причём, заинтересованность в ней проявил «Воениздат». Я, поначалу, побаивался, что они просто хотят посмотреть рукопись на предмет того, как бы я там не написал чего-то в духе того, что я ляпнул в Кремле Огаркову, а на самом деле ничего публиковать не собираются. Но, даже если такие мысли и были, я имею ввиду насчёт посмотреть – они оказалось для «Воениздата» не единственным желанием. И мою книгу к печати они приняли. Причём, заплатили за неё вполне прилично. Не по верхней планке, конечно, но не меньше, чем я получал в «Лениздате». Выйти она должна была в декабре… А весь сентябрь и октябрь, кроме учёбы, был занят ещё и, так сказать, общественной работой. Да я даже на лекциях и семинарах появлялся реже, чем выступал перед какой-нибудь аудиторией – студенческой ли, школьной, творческой или заводской. Пообщаться с новоиспечённым Героем Советского союза, «воспитанным в парторганизации Ленинграда» хотели все! У меня даже язык заболел от непрерывных выступлений…
