Поскольку нашей доче уже исполнилось полтора года – Алёнке пришлось искать работу, а нам – место в яслях. Увы, частично оплачиваемый отпуск здесь и сейчас предоставлялся только до года. А потом разрешалось взять ещё полгода за свой счёт. После чего – пожалте на работу, иначе вас привлекут за тунеядство. Впрочем, особенных проблем нам это не принесло. Благодаря ещё одной нашей Палангской знакомой – Маргарите Львовне, которой Алёнка позвонила буквально через неделю после того, как мы обустроились в нашей съёмной квартире, расположенной в Рюмином переулке, эти вопросы так же решились довольно быстро. У неё оказался целый сонм разных знакомых, благодаря которым мы в течение двух недель получили место в детском саду, а в декабре Алёнка вышла на работу учительницей английского языка в четыреста девяносто седьмую школу, до которой от квартиры было всего пять минут спокойной ходьбы. Мне же до здания министерства морского флота, располагавшегося на углу проспекта Маркса и улицы Жданова идти было чуть подольше – с полчаса. Ровно столько же, сколько если бы я поехал на метро. Впрочем, на работу я чаще всего бегал…
- Ну как, головка не бо-бо?- поинтересовалась моя любовь, когда я вышел из ванной. Я скорчил страдающую рожу, хотя чувствовал себя вполне нормально. Эх, как же хорошо быть молодым! Жена рассмеялась.- Иди, я тебе уже омлет положила.
Я гордо проследовал на кухню. А что – мой коварный план полностью удался. Мужики – советую: ни одна женщина не способна сердиться на мужчину после хорошего секса!
- Вы все там так наклюкались?
- М-м-м… да нет. Так – только мы с Козей… ну и Зёма. Бурбаш с парнями позже подошёл. Ну кто смог.
Ну да – у нас был, так сказать, вечер встречи. Не то чтобы выпускников, скорее соратников по колочению газетных подшивок. Алёнка не пошла, хотя собиралась поскольку прекрасно знала всех, с кем я вчера пил. Ради этого мы даже дочу вчера отправили к Маргарите Львовне с ночёвкой. Но парни предложили посидеть «чисто мужской компанией», и она осталась дома…
- Хорошо хоть посидели?
- Да нормально. Сначала все были немного скованные, но после третьей рюмки расслабились. Кстати, Пыря стал военным. Прапорщик.
- Вот как? Складом заведует?- она за то время, что провела в Ташкентском госпитале немного врубилась в военные реалии… Я задумался.
- Да, похоже, нет… скорее в каких-то серьёзных войсках служит. Поджарый такой и повадки у него этакие… ну-у-у…- я махнул рукой, забыв, что в руках кружка и чуть не разлив чай.- Да и проговорился немного.
- Расхвастался?
- Да нет, не хвастал. Просто обмолвился что каждый год с парашютом прыгает. Норматив типа у них…
- А остальные?
- Бурбаш биофак МГУ окончил. Сейчас диссертацию пишет,- несколько удивлённо произнёс я.- Вот никогда бы не подумал, что он в науку пойдёт… Зёма – бухгалтер. Козя – моряк. Рыбак. Но копит на собственную яхту.
- Оу, богатый жених! Не то что некоторые,- ехидно сморщилась жена. Я замер, любуясь, после чего не выдержал и чмокнул её в нос. А затем поинтересовался:
- У тебя в пятницу сколько уроков?
- В пятницу? Вроде бы три. Надо глянуть. А что?
- Да нам тут в министерстве билеты на балет втюхивают в Большой театр, вот, думаю, не взять ли? Бают – чуть ли ни Плисецкая танцует.
Алёнка с усмешкой посмотрела на меня.
- Если бы Плисецкая танцевала – хрен бы вам кто такие билеты «втюхивал».
- Ну да, тут ты, скорее всего, права,- согласился я, уплетая омлет.- Но ты так и не сказала – будем приобщаться к высокому искусству или как?
- А дочку куда денем?
- Так Маргарита Львовна посидит. Позвони ей – уточни, сможет ли?
Жена рассмеялась.
- Да она бегом прибежит – если только намекнуть,- а потом погрустнела.- Жалко её. Из неё такая бы хорошая бабушка получилась, а она одна…
Да уж, это действительно было печально. Всех троих детей Маргарита Львовна потеряла на войне. Дочь умерла в Ленинграде, во время блокады, старший сын погиб на фронте, а младшего, школьника, убило во время одного из налётов. Он дежурил на крыше – тушил и сбрасывал немецкие «зажигалки». Там ему и прилетело осколком выбитого разорвавшейся неподалёку «фугаской» стекла. Так-то ранение вроде как было не смертельным – только руку порезало, но пока закончился налёт и это обнаружили – мальчик просто истёк кровью. Муж вернулся с войны весь израненный и за три года просто угас. А больше она замуж не вышла. Почему – не рассказывала. Впрочем, может просто потому, что в её военном поколении на одного мужика приходилось по восемь-девять женщин… Так что всю свою нерастраченную энергию и любовь она отдавала другим. В первую очередь детям.
- Значит – беру!
Проводив жену до школы, я выскочил на Котельническую набережную и перешёл на бег, двинувшись в сторону министерства. Оно располагалось на углу проспекта Маркса и улицы Жданова, которой уже скоро вернут её старое название – Рождественка. А соседняя улица была той самой Неглинной. Помните же стихи, все же в школе учили:
- Мы гуляли по Неглинной,
заходили на бульвар,
мы купили синий-синий,
презелёный, красный шар,- вот и я их учил. А узнал, что это за улица и где расположена только сейчас.
