«Обязательно поговорю с ним до вылета», – пообещала она сама себе и растянулась на кровати в абсолютной уверенности, что ни за что не сможет заснуть. Слишком уж много впечатлений было после посещения Седьмого Неба, слишком много удивительного она узнала! Да и предстоящий полет на Окракок тоже переполнял каждую клеточку нервным волнением.
И тем не менее, несмотря на все эти беспокойные мысли, Ника как-то незаметно уснула. Проснулась она только через несколько часов, чувствуя себя неожиданно бодрой, и обнаружила на тумбочке возле кровати записку о том, что вылет назначен на четыре часа пополудни. Бросив взгляд на часы, она убедилась, что в запасе у нее еще есть немного времени.
Девушка приняла душ, а затем, воспользовавшись подарком Нильсона, написала небольшое, буквально на полстранички, письмо отцу. Конечно, она не могла рассказать ему и десятой части того, что узнала за последние дни, но все равно каждый раз, когда она ему писала, на душе становилось спокойнее и теплее.
– Отправишь, пожалуйста, с завтрашним почтовым авионом, – попросила Ника вернувшуюся в казарму с ужина Берту и протянула ей запечатанное письмо. Взгляд невольно задержался на голубом конверте – надо же, она отсылает письма в конвертах авионер! До сих пор не верится!
– Без проблем, – ответила та. – Как слетали?
– Успешно, – коротко ответила Ника и многозначительно кивнула. Берта знала, куда они летали и зачем; Ника не видела причин скрывать от нее, чем закончилась миссия.
– Как Белая Мамба?
– Да никак. Всю дорогу молчала, а… – Ника помедлила, выбирая слова, – когда мы прилетели туда, куда были должны, она скрылась и вернулась обратно уже с… грузом. Так никому ничего и не сказала. Правда, потребовала, чтобы мы полетели оттуда прямиком на Окракок.
– Я бы на ее месте тоже хотела как можно скорее там оказаться.
– Почему?
– Да потому что за некоторые свои делишки она заслужила алый след, и чем больше времени она проводит вне Окракока, тем больше шансов, что он ее найдет.
– Что за алый след? – не поняла Ника.
– Это такая… пиратская метка. Она дается тому, кто нарушил какую-то из главных заповедей нашего… то есть их кодекса, и получателя рано или поздно настигает смерть.
Девушка только покачала головой. Услышанное прозвучало как отрывок из увлекательного приключенческого романа.
– Ладно, пусть так, – согласилась Ника. – Но если Белая Мамба живет на Окракоке с пиратами и там ее явно держат за свою, то кто же тогда будет ее убивать?
– А ты думаешь, все пираты дружно и мирно живут на Окракоке? Ничего подобного! Да, Окракок – самое крупное пиратское пристанище, но есть много других, которые не желают подчиняться Шестоперу и его капитанам… О, пираты враждуют между собой не хуже княжеств Третьего континента!
Ника вновь лишь покачала головой. Ей до сих пор не верилось, что Берта и впрямь в прошлом была пираткой!
– Кстати, где-то час назад в «деревяшке» тебя искал этот хорошенький медбрат…
Ника невольно улыбнулась, сразу поняв, что речь шла о Нильсоне.
– Бедняга весь испереживался; пока вас не было, места себе не находил, так и крутился возле авиодрома. Сходи, что ли, порадуй его. А то он уже знает, что «Гроза» прилетела, и весь измаялся.
– Схожу, – согласилась Ника, чувствуя, что на душе становится теплее. Как же это все-таки приятно, когда за тебя переживают и ждут!
Накинув теплую куртку, Ника вышла из казармы и в дверях буквально столкнулась с Мией. На авионере лица не было. Не глядя по сторонам и, похоже, не видя ничего вокруг, Мия прошла к своей койке, с размаху на нее села, оперлась локтями о колени и зарылась лицом в ладони. От ее позы так и веяло смятением и отчаянием.
Обернувшись к Берте, Ника вопросительно указала на Мию. Та только развела руками.
Ника нерешительно помялась на месте. Причин, по которым сейчас так переживала Мия, могло быть множество. Например, тяжелый воздушный бой, в котором она чудом осталась жива. Или, возможно, на ее глазах сбили один из их авионов; видеть гибель соратниц всегда непросто. Каждая авионера переживала это по-своему, и по неписаному обычаю в таких случаях их оставляли один на один с болью – если только они сами не просили о помощи.
И все же Ника, вместо того чтобы идти куда собиралась, вернулась обратно в казарму, подошла к койке Мии, присела возле девушки на корточки и спросила:
– Что-то случилось?
Мия медленно отняла ладони от лица и взглянула на Нику.
– Мы с тобой тоже знакомы, да? – задала она совершенно неожиданный вопрос.
Ника растерянно кивнула. А Мия нахмурилась и отвела взгляд; она словно пыталась прислушаться к чему-то, слышимому лишь ей одной.
– Ника, так? – наконец спросила она. – Ты – ученица Тристана…
– Мия, что с тобой произошло?
– У меня была потеря памяти… Ты знала?
Ника молча кивнула.
– Так вот, сегодня память ко мне вернулась.
– Да ты что! – воскликнула Ника и тут же невольно поймала себя на мысли, что раз Мия вспомнила прошлое, значит, вспомнила и Анселя. – Но как?
Мия только развела руками:
– Словно что-то щелкнуло в голове – и будто рухнула перегородка, которая отделяла от меня мое прошлое.
