– Ну теперь-то я наверняка вернусь, – заверил авионер, наслаждаясь этим чудесным моментом – и зная, что в любую секунду он может закончиться.
Мия посмотрела на ладонь Тристана, сжимающую ее руку, а затем хмыкнула и, не поднимая глаз, сказала:
– А ведь вы с Анселем в чем-то очень похожи.
Чудесный момент, словно вернувший их двоих в прошлое, со звоном разбился на мелкие осколки, впившиеся прямо в сердце Тристана. Но Мия этого не заметила.
– Оба одинаково настырные, когда вам чего-то надо, – продолжила она, так и не поднимая глаз. – Не ждете, когда решение примут за вас, берете все в свои руки и действуете. И плевать вы хотели на то, нарушает это правила приличия или нет. Наверное, именно поэтому я и не могу понять, кому из вас…
Мия подняла взгляд на Тристана и оборвала фразу, увидев непроницаемое, словно маска, выражение его лица.
Авионер аккуратно разжал руку и поднялся. Несколько мгновений смотрел сверху вниз на Мию, словно искал в ней ту девушку, которую любил.
– Мне пора, – наконец мягко сказал он.
– Я понимаю, – кивнула Мия. – Я тебя провожу.
– Не стоит, – резко оборвал Тристан. Если Мия придет его провожать, это будет почти как прежде, да вот только как прежде уже никогда не будет.
– Хорошо, не пойду, – растерянно согласилась Мия.
Тристан молча направился к дверям.
– Неужели ничего не скажешь мне на прощание? – вырвалось у девушки.
Авионер замер и через несколько мгновений повернулся.
– Ты говоришь, что вспомнила о нас?
Мия кивнула, и темные глаза неожиданно заблестели от навернувшихся слез.
– Тогда ты должна была вспомнить, что я тебе говорил и что делал, – сказал Тристан. – Что я к тебе чувствую и
И вышел.
– Ника, с тобой все в порядке? – услышала девушка взволнованный голос и открыла глаза. Перед ней стоял Нильсон, в красивых синих глазах смешались радость и беспокойство.
– Да, – пробормотала Ника, приходя в себя. – Просто устала.
– Я слышал, ты опять улетаешь? – участливо осведомился юноша. – Позволишь? – спросил он, беря Нику под руку и отводя ее к свободному столу.
– Да, улетаю, и уже скоро, – ответила девушка, бросив взгляд на часы на стене.
– Тебе принести что-нибудь поесть? – заботливо осведомился Нильсон.
– Принеси, – согласилась она. – Только немного, у меня совсем мало времени.
Нильсон испарился. Ника огляделась по сторонам. Несмотря на разгар ужина, народу в «деревяшке» было меньше обычного. По обрывкам доносящихся до нее фраз девушка поняла, что все разговоры вокруг лишь о недавних беспорядках в столице да о Гардинарии, арестовавшей нескольких человек по подозрению в шпионаже.
Снова появился Нильсон, с чашкой горячего чая и куском сырного тортьера.
– А ты сам? – спросила девушка, набрасываясь на выпечку. Еще мгновение назад у нее совсем не было аппетита, но при виде еды она поняла, что жутко голодна.
– Я уже поужинал, – отмахнулся Нильсон, усаживаясь напротив.
Ника быстро прикончила тортьер и, допив чай, поднялась.
– Мне пора. Спасибо за компанию.
– Можно тебя проводить?
– Я смотрю, ты без перчаток. Не замерзнешь?
Нильсон только покачал головой в ответ, не сводя с Ники глаз.
Почти весь путь до авиодрома они проделали в молчании, и только когда впереди уже показался ангар, где стояли «Гроза» с «Молнией», девушка спохватилась:
– Кстати, спасибо за подарок! Только я не поняла, в честь чего…
Нильсон слегка покраснел. То ли от холода, то ли от смущения.
– Я знаю, джентльмены не должны делать дамам подарки без разрешения, – покаянно произнес он, – но я подумал… Сейчас война, мы на мысе Горн, и тут все совсем не так, как в обычной жизни. Ты постоянно улетаешь на опасные миссии, а когда возвращаешься, выглядишь такой напряженной и усталой… Вот мне и захотелось сделать тебе приятное.
– У тебя получилось, – призналась Ника. – Откуда ты знал?
– Я видел, что ты часто отправляешь письма, – с улыбкой ответил юноша.
Словно тугая пружина разжалась у Ники в груди. Она и не осознавала, насколько была расстроена и напряжена, и только сейчас, от этого теплого и такого ненавязчивого внимания Нильсона ей наконец-то стало легче.
Девушка нашла рукой ладонь медбрата и слегка ее пожала.
В глазах юноши синим огнем вспыхнули радость и надежда, и снова в душе Ники что-то словно само собой откликнулось в ответ на это пламя.
– Спасибо, – искренне произнесла девушка. – Мне очень приятно.
– Я рад, – выдохнул Нильсон и, осмелев, взял руку Ники в свои ладони. Они были такими горячими, что девушка чувствовала это даже через кожу перчаток. – Я бы хотел всегда делать тебе приятно.
