– Азариэль, – более грузно и глубоко зазвучала речь Ремиила, и юноша ощутил, как ему на плечо улеглась ладонь друга. – Это не мелкий торгаш, который укрыл налоги. Мы ведём дело высшего статуса, и мы не можем допустить опрометчивости, иначе нас ждут последствия.
– Какие?! – безвыходно выпалил юноша, ещё сильнее уперев клинок в шею. – Что нам будет? А тем временем враг нас опережает. Это тот враг Ремиил, который готов тебя убить! Тот враг, который забрал у нашего Ордена душу! И ты будешь его щадить!? – образ лика юноши исказился от бессильной злобы и Ремиил знает, что зло на зло ничего хорошего не даст.
– Друг мой, если мы допустим ошибку, если позволим себе быть слабыми, то тот самый враг уйдёт. Ты – рыцарь Ордена, так что будь благоразумен. Сделаем всё по правилам, по закону, сможем заручиться поддержкой Империи.
– Я, просто, хочу, знать, что, он…
– Азариэль, – поднажал Ремиил, оборвав юношу. – Ты и сам понимаешь, что ищешь не справедливости, но мести. Соберись и подави в себе все жестокосердные позывы, ибо это посулы тёмных принцев. Азариэль, если сейчас проявим слабость – погубим и Орден и Тамриэль.
– Хорошо! – парень отпрянул от человека, подняв отброшенный нож Архама, с мучительным ожиданием готовясь услышать слова Ремиила, который вконец оборвали его Вендетту, перекрывшую долг и клятвы Ордену.
– Стража! Стража!
Через полминуты задний двор многих зданий наполнился воинами в кольчужной броне, покрытой накидками тёмно-оливкового цвета, взявшими под руки охотника. Азариэль и Ремиил направились вместе со стражей в сторону высокого дворца, устремлённого башнями и шпилями в поднебесье, увенчанные гордо реющими стягами города. Подавив мысли и чувства Азариэль сопроводил Архама, вместе со стражей, храня молчание. Обида, смешанная с соромом, поглотила юношу, и он углубился в самопоедание, пытаясь найти причины ярости и стыда. Он лично был готов прибить охотника только по одному подозрению в участии богопротивному ритуале, но всё же причина ярости лежит куда глубже. Азариэль стыдливо сознал, что ради мести, ради воздаяния за потерянную дружбу был готов пролить кровь человека и послать всё следствие куда подальше, отчего его сердце сейчас подъедает червь терзаний совести.
Через пару десятков минут ходьбы сквозь величественный город вся группа оказалась в подземельях дворца и поразительные виды города, укутанного в пелену лёгкой печали, сменились на холод угрюмого подземелья, где не идёт дождя и горят огни, но от этого теплее не становится.
В маленькой комнате, где пляшут тени, а мрак продолжает лежать не отбрасываемой тенью и только у круглого стола зиждется свет трёх свечей, собрались четыре фигуры, погружённые в таинственный полумрак.
– Вы привели его сюда для допроса? – прозвучал вопрос от стражника, нависшим над столом, речью грубой и холодной, как и камеры, смотря на человека, который в наручниках сидит на кровати перед ним. – Основания можно?
– Нам его назвал ваш Капитан Стражи, – заговорил Ремиил, не выходя из полусумрака камеры, оставаясь где-то у стены, скрывая своё лицо в плаще тени. – Да и мы как-никак следствие ведём.
– Доказательства? – потребовал стражник, стукнув пером по бумаге, расчертив край чёрной линией. – Мне нужны основания для проведения допроса.
Ремиил лишь бессильно пожал плечами и сказал:
– Проведение расследования – вот основания.
– Подождите, – ввязался Азариэль и вплотную подошёл вплотную к столу, позволив окунуться в слабый свет трёх свечей, отчего черты его золотистого лица сделались хмурыми и зловещими. – Вот! – юноша кинул на стол нож охотника и кожаный мешочек, откуда выпал кусочек ржавой стали, полностью совпадающий с тем, чем должно было быть острием оружия Архама.
– И? – буркнул стражник. – Что это мне должно сказать?
– Мы нашли фрагмент металла на месте массового жертвоприношения. Если хотите подтверждения, можете обратиться к нашему протоколу.
– Хорошо. Начнём допрос, – всё так же без эмоционально заговорил страж, обращаясь к заключённому. – Сейчас будет проведён ваш личный допрос, зафиксированный в Записях Допроса.
В ответ лишь молчание от человека, ни возмущений, ни протестов, не криков обречённости, отчего слышно лишь как стучит металл сапог стражников о каменные полы темницы на пару со стонами десятков преступников, леденящих душу воями безнадёги.
– Вас зовут Архам Максима?
– Да, – брякнув цепями наручников, прозвучал ответ.
– Вы знаете, за что задержаны?
Помедлив пару секунд, Архам не стал отпираться, и съёжено ответил:
– Да.
– Что вы можете пояснить по данному факту:
– Я… я, я не желал их смерти, – прозвучали слова, исполненные потерянностью и безнадёжным оправданием. – Я был под дурманом. Последнее, что я помню, как цепляюсь ножом за дверь, чтобы выйти.
– По порядку, гражданин.
– Мне зачтётся это? Ну, то, что я с вами свободно говорю?
– Да, – чуть помедлив, с каменным лицом отвечает стражник.
– Луну назад в окрестностях города объявился какой-то чудной человек.
– Как он выглядел?
