– Боюсь, вам придется немедленно уйти из нашего дома, – решительно сказал незнакомцу Мартин. – Немедленно!
– Вы что же, в заложники нас взять намерены? – поинтересовался Гевин. – Нет, мне просто интересно!
– Неужели ни у одного из вас не хватает смелости, чтобы сыграть в мою игру? – не отвечая Гевину, спросил незнакомец.
– Да при чем здесь смелость, черт побери! – взорвался Гевин. – Речь идет о том, что вы вторглись в чужой дом, нарушили наш милый семейный праздник, помешали нам спокойно ужинать, а теперь еще и настаиваете на том, чтобы мы непременно приняли участие в какой-то безумной пантомиме, режиссером которой вы же и являетесь!
– Гевин, – тихонько окликнул его отец, говоря взглядом: «Сейчас я уберу отсюда эту штуковину», и повернулся к незнакомцу: – Боюсь, вам все-таки пора уходить.
Тот улыбнулся и медленно обвел глазами комнату, словно оценивая каждого из присутствующих.
Софи, стиснув руку Ани, прошептала:
– Все будет хорошо, дорогая.
– Ну все! – сердито поддержал ее Гевин и встал. Его разозлило не столько вторжение этого типа в их дом, сколько спокойное и уверенное поведение отца, которое как бы вынудило его, Гевина, вновь оказаться в положении подчиненного.
– Гевин! – не то прошептала, не то прорычала Сара.
Но он уже схватил обрез.
– Нет, – быстро сказала Эмми, – нет, Гевин, пожалуйста!
Однако Гевин двинулся навстречу незнакомцу, опрокинув свой стул, и Лео в ужасе воскликнул, закрывая руками лицо:
– Охренеть!
Впрочем, Гевин еще и сам толком не знал, как ему поступить с ружьем, но он понимал одно: в данный момент именно он здесь главный источник силы, именно у него в руках скипетр, именно он сейчас на троне… Но чем дольше он держал в руках обрез, тем скорее утрачивал былую уверенность. Может, лучше вернуть оружие этому типу и еще раз приказать ему убираться вон? А может, наоборот, конфисковать обрез и пригрозить наглецу полицией?
– Боюсь, вам все же пора, – снова повторил Мартин, совершая непростительную ошибку: он не учел, что сейчас самым опасным человеком в комнате стал его старший сын. Он этого никак не ожидал и понятия не имел, что теперь делать. Семья всегда казалась ему чем-то куда более сложным, чем работа нейрохирурга.
А незнакомец улыбнулся:
– Значит,
– Но вы же так и не объяснили, в чем эта ваша игра заключается и почему настаиваете, чтобы мы непременно в нее сыграли? – Гевину очень не хотелось задавать этому типу вопросы, он предпочел бы ему приказывать, но в данный момент он явно проигрывал.
– Застрелите меня, – сказал незнакомец.
Мэдлин дико вскрикнула и захлебнулась собственным криком, как если бы упала на лестнице и что-то себе сломала.
Но Гевин рассмеялся:
– О, это я вряд ли сделаю! – Как все-таки странно, думал он, держать в руках оружие, но при этом совершенно не владеть ситуацией.
– Гевин, – осторожно сказал ему отец, – ты бы лучше положил ружье на стол.
Гевин был в общем согласен с отцом и действительно с удовольствием положил бы обрез, но ему очень не хотелось, чтобы этот тип увидел, как он, Гевин, подчиняется отцу.
А незнакомец начал очень медленно подходить к нему, ничуть, похоже, не беспокоясь насчет ружья. И это, пожалуй, казалось наиболее опасным действием с момента его появления здесь.
– Эй, – сказал Гевин, – эй, вы! А ну остановитесь! Да-да, вон там. – К сожалению, голос у него почему-то звучал недостаточно уверенно и спокойно.
Незнакомец остановился в паре метров от Гевина. Они выглядели как два магнита одинаковой полярности, сдвинутые предельно близко. Казалось, можно даже увидеть в воздухе между ними изогнутые силовые линии.
– Ближе не подходите, – предупредил незнакомца Гевин.
– Гевин, осторожней, – тихо сказал ему отец, – осторожней, пожалуйста.
– Ерунда! – рявкнул Гевин.
От этих слов они оба, и Мартин, и Гевин, словно стали меньше ростом.
Незнакомец сделал какое-то еле уловимое движение, возможно, всего лишь перенес свой вес с одной ноги на другую, но Гевин отреагировал мгновенно: вскинул ружье и прицелился прямо в этого типа. Вряд ли он сознавал, на что решился, но чувствовал, что все уже случилось и теперь ничего изменить нельзя.
– Твою мать… – вырвалось у Сары. – Твою мать!..
А Гевин все целился в грудь другого человека. Раньше он иногда воображал себе нечто подобное, но ему никогда и в голову не приходило, с каким нервным напряжением и всеобъемлющей тревогой это может быть связано для него самого.
Аня вскочила и опрометью бросилась вон из комнаты. Но за ней никто не пошел: всем было страшно еще хоть чем-то нарушить столь хрупкое равновесие, от которого сейчас, похоже, зависели абсолютно все. А вот Дэвид уходить не собирался. Наоборот, он был в восторге от происходящего и не чувствовал ни малейшей опасности. Ему даже пришла в голову мысль, что все это – просто экстравагантная рождественская затея дедушки. Ну а незнакомец, вполне возможно, – один из приятелей Эмми. И он решил, что позже непременно поднимется в свою комнату, отыщет телефон и отправит эсэмэску Райану и Яхье с рассказом об этом удивительном событии.
