– Что? Я ничего не хочу, – возразил сэр Чарльз с изумительным спокойствием, – и я не имею права ничего хотеть. Я не могу вмешиваться во внутренние дела вашего… отечества, но анархисты могут захотеть…
– Я… я не могу… я не решаюсь на такое неслыханн… – выдавил господин Аткин.
– Ну, если вы не решаетесь, мне придется обратиться к другим, а вам напиться нефти, – остановил его сэр Чарльз и протянул руку к звонку.
– Сэр… ради бога… не нужно… я… я сделаю все, – залепетал вскочивший Аткин.
– Хорошо, – ответил сэр Чарльз, – вы благоразумны. Теперь слушайте. Послезавтра торжественный день рождения моего повелителя. Я сейчас же снесусь с правительством короля Максимилиана и предложу примирение. В знак примирения рождение моего короля будет пышно отпраздновано нами вместе в Порто-Бланко. Я и король будем принимать парад. Король отправится на площадь из дворца. По дороге… вы понимаете?.. Ну, а тогда, во избежание анархии, отряды десанта захватывают город, тут же плебисцит, и пьеса кончена.
– Это совершенно гениально, – искренне восхитился господин Аткин.
– А сейчас вы отправитесь на берег для подготовки.
Сэр Чарльз позвонил.
– Милый друг, – приказал он флаг-офицеру, – скажите казначею, что я прошу его выдать господину Аткину сумму, которую он сам назначит, и приготовьте вельбот.
– Слушаю, сэр.
Господин Аткин встал.
– Я, право, не знаю, – сказал он в задумчивости, – к кому мне обратиться?
– Ну, – ответил сэр Чарльз, – мне кажется, это вас не затруднит. Я думаю, что в этой необычайной стране нет ни одного негодяя, с которым вы не имели бы тесной дружбы.
– Милорд! – выпрямился оскорбленный господин Аткин.
– Извольте молчать. Вы забыли господ Кантариди? – крикнул лорд Орпингтон, и господин Аткин опустил голову.
– А теперь торопитесь. Возьмите деньги у казначея и поезжайте. Но если вы вздумаете обмануть меня…
Господин Аткин замотал головой и, пятясь, выдавился из каюты.
Спустившись в вельбот, он пощупал у себя на груди деньги, тяжело вздохнул и, взглянув на черную воду, опустил в нее палец.
Палец покрылся жирным коричневым налетом. Господин Аткин понюхал его и вздохнул еще раз.
«Как это просто, – подумал он, – и как я был глуп, что не догадался устроить такую штуку. Этот мошенник Коста оказался умнее меня».
Порто-Бланко уже просыпался, когда Гемма влетела в ворота дворца на запаленной лошади и бросила поводья изумленному часовому.
Еще большее удивление объяло его, когда он увидел, что королева, вместо того чтобы направиться к себе, перебежала аллею и исчезла в дверях флигеля, где жил премьер.
Часовой покачал головой и привязал лошадь к ветке акации.
– Кажется, королева-то того, завела шашни. Министр не дурак, – сказал он вполголоса лошади, и лошадь прищурила глаза и кивнула головой, как бы подтверждая заключение солдата.
А Гемма уже колотила кулаком в дверь Косты.
– Коста!.. Коста!.. Вставайте!.. Чрезвычайно важно. – Замок щелкнул, и Коста появился на пороге.
– Простите!.. Я не думал, что это вы, – вскрикнул он, пытаясь запахнуться в одеяло.
– Пустяки!.. Не до этого, – ответила мисс Эльслей, врываясь в комнату.
– А что случилось? – с тревогой спросил Коста. – Почему вы одна? Где ребята? Неужели неудача?
– Нет, – ответила Гемма, кидаясь в кресло, – полная удача. Даже больше, чем я предполагала, но только все пошло по-иному.
– А именно?
Гемма, захлебываясь, рассказала. Коста слушал, кутаясь в одеяло.
– Гм, – процедил он, выслушав до конца, – конечно, они правы и поступили гораздо умнее. Я не учел этого. Конечно, правы.
– И этот чернобородый отправил меня с запиской к вам…
– Ага! Это Тревис! Чудесный парень! Давайте записку.
Гемма подала ему скомканную записку.
Коста развернул ее и прочел.
– Что он пишет? – спросила мисс Эльслей.
– Читайте. – И Коста перебросил ей записку.
Она с трудом разбирала неровные карандашные строчки:
«Здравствуй, Коста, – прочла она, – мне некогда благодарить тебя. Мы с тобой часто ссорились, и ты знаешь, что мы считаем тебя не нашим. У нас разные дороги, мы не пачкали нашего дела грязными проделками.
Но теперь не время спорить. Спасибо за помощь, присланную нам с шальной бабенкой, которую я отправляю тебе обратно. Она впрямь неплохая девка. Но она будет полезней в городе.
Если ты хочешь и впредь идти с нами и хочешь, чтобы мы приняли тебя, как своего, – сделай вот что: в городе не должны знать о нашем уходе с промыслов. Нам нужно три дня сроку, чтобы быть обратно с северянами.
В эти два дня соглашайся на все и не затевай никаких историй в городе. Мы сами покончим со всем.
Тревис».
– Он хороший человек, этот Тревис, – сказала она грустно, окончив чтение.
– Тревис? Еще бы. Мы оба не годимся ему в подметки, и если я жалею о чем-нибудь, так это о том, что я не смог стать таким, как он, – ответил Коста.
– Ну, а теперь я пойду спать. Я невозможно устала от скачки, поднялась Гемма.
– Спите. Я сделаю все, чего хочется Тревису. А вы отдыхайте.
Гемма направилась к двери, но в нее кто-то осторожно постучал.
– Спрячьтесь… спрячьтесь, – шепнул Коста, толкая Гемму к окну, никто не должен видеть вас здесь. – И, покрыв Гемму занавесью, он открыл дверь.
