– Вообще ни слова по делу, – сказал Кукер. – В начале копипаста и в конце.
– А в конце откуда?
– Из «Моления Марфы-Заточницы». Где «женский пол, женский кол» и дальше.
– Точно, – подтвердил зэк с выколотой на лбу короной. – Есть там такое.
– Говорят, Дашка Троедыркина теперь у нас в колонии. На женской половине. Два месяца уже. Ее то привозят, то увозят. Следственные действия, наверное. Может, она и сочиняет?
– Похоже, – согласился Кукер. – Раз «забодаем» написано, сомнений мало. У нее каска с тремя цугундерами. Она реально забодать может. Но если по понятиям разбирать, малява эта – чистое фуфло.
– Кто-нибудь Троедыркину видел? – спросил один из зэков. – Какая она из себя?
– А ты через проволоку перелезь, – сказал другой. – Может, успеешь увидеть. Секунды две будет.
Братки засмеялись. Потом кто-то добавил:
– Говорят, у нее коса длинная. Красивая русая коса. Она ею трех мужиков задушила.
– А чего не цугундерами? – усмехнулся Кукер.
– Наверно, с собой не было.
– Мутная история, – подвел итог Кукер. – Чего нам Дашка сообщила нового? Что на цугундер петухов будут брать. А то мы не знаем. Только кого на пики поставят, еще вопрос.
– Зачем тогда маляву было посылать? – спросил браток. – Тем более через кумчасть?
Кукер задумался. Он размышлял долго, и под конец его лицо разгладилось – и на нем даже появилась ироничная улыбка.
– Кажется, понял.
– Чего?
– Да у нас тут с кумой уговор один был… Не, братва, все по распоняткам. Без крутилова. Аттракцион с динозаврами. Но с другого боку это кур касалось. Типа у меня с кумой стрелка, и у кур. Видно, куры нам привет передают. О себе напоминают, чтобы я в страхе дрожал. А поскольку мозги у мавав кривые и маленькие, ничего умнее придумать не могут.
– Что за уговор?
– После расскажу, – махнул рукой Кукер. – Примета плохая. Но если я правильно въехал, скоро меня к куме дернут.
Он был прав. Не прошло пары минут, как раздался железный лязг засова. Дверь в хату открылась. На пороге стояли два конвойных улан-батора.
– Кукер, – сказал один, – кума зовет. Кукер со значением посмотрел на братву – мол, я же говорил.
– Я в отказе.
– Тебя не крутить зовут, – сказал другой конвойный. – Кума перетереть хочет. Одевайся. Кукер слез с петушатника на пол, повернулся к конвою задом и принялся надевать положенный по инструкции прикид. В какой-то момент перед конвоем забелели его татуированные булки.
Показать конвою булки, да еще на глазах у братвы, мог только петух. А у Кукера на тухле вдобавок были колы, за которые любой другой зэк сразу сел бы в карцер.
На левой ягодице синел выколотый с великим искусством Гитлер в двубортном кителе. С правой глядел стоящий на костылях фашистский ас Рудель со свежеампутированной ногой. Над Гитлером, как в комиксе, помещался картуш с текстом реплики:
– Вот что бывает, когда цыплята лезут наперед петуха!
Вся братва знала, что Адольф Гитлер реально сделал такую предъяву знаменитому пилоту после того, как тот потерял ногу в воздухе, несмотря на запрет летать. Кукер объяснял это зэкам лично, и слово «петух», которое Гитлер применял к себе самому, загоралось запредельно жуткими смысловыми огнями. Чего Кукер и добивался.
Перед тем, как сумрачный арийский вождь исчез под хлопковыми трусами, конвою вместе с братвой пришлось отсмотреть короткий танец булок, во время которого Гитлер и Рудель исполнили что-то вроде фокстрота, причем Гитлер как бы напирал, а Рудель извивался, с трудом удерживая свое костыльное равновесие. Мышцами зада Кукер владел в совершенстве.
