Круть (с разделением на главы) полностью

— Помню, конечно. Желателен преторианский имплант.

— Посмотрите, вдруг там в камере у кого-нибудь есть. Если найдёте, возьмите заключённого на внешнее управление и попробуйте поговорить с Кукером. Ковырните эту его мудрость. Проверим, правду ли сказал ящер.

— Как?

— Надо спросить его о чём-то, чего уголовник знать не должен. О тайнах мироздания, об устройстве мира. Оцените общую эрудицию.

— Ладно, — сказал я. — Спрошу о чём-нибудь таком, чего не понимаю сам.

— Можно к пернатому обратиться?

Кукер, восседавший на вершине петушатника в полном блатном гриме, встрепенулся, открыл глаза — и хмуро поглядел с озарённых лампадами высот в полутьму хаты.

— Ты кто?

— Сеня Пызырыкский. Щипач с Тамбова. Чалюсь по народной — взяли с туманом. Туман мусора сами подкинули.

— Щипач — человек уважаемый, — ответил Кукер. — Хоть и не петух, конечно. А раньше кем был?

— Служил в Претории.

— О как. Из Претория в щипачи. Какие сложности, мусорок?

— Сложностей никаких. Тут базар катался, что ты, Кукер, любой вопрос разъяснить можешь.

— Любой не любой — не знаю. Некоторые могу.

— Хотел поинтересоваться парой непоняток.

— Каких?

— Просто про жизнь нашу. Много лет уточнить хочу, но не могу.

— Ну говори.

— Скажи, Кукер, а сколько нашему миру лет? Я имею в виду, не Земле, а вообще всему мирозданию?

— А чё именно у меня интересуешься?

— Тебе братва верит.

— А. Ну ладно тогда. Кумчасть утверждает, что примерно четырнадцать миллиардов. Если точно, тринадцать и восемь десятых.

— А что раньше было?

Кукер немного подумал, и на его губах нарисовалась еле заметная презрительная усмешка.

— Если официально, ничего.

— Это как? Что-то всегда бывает раньше.

— Тогда не было времени, Сеня. Значит, никакого «раньше».

— Что значит — не было времени? Оно что, на месте стояло?

— Стоять было нечему. И негде.

— То есть вообще ничего?

— Даже его не было.

Сеня обвёл братву глазами, словно приглашая народ изумиться вместе с ним такой наглой разводке.

— Это как так может быть?

— «Ничего» бывает, когда есть что-то другое. В одном месте есть, в другом нет. А если нет вообще ничего, ничего тоже нету. Его заметить некому, поэтому и говорить не о чем.

— Хорошо, — сказал Сеня. — А как тогда всё началось? И почему?

— Этого кумчасть не знает, — ответил Кукер. — Кум просто наблюдает за прилетающим из космоса светом. А потом объясняет увиденное.

— Ну а как сосчитали, что прошло именно четырнадцать миллиардов лет?

— Там много разных методик. Например, по древнему свету. Который летит по Вселенной с тех пор, как она стала прозрачной.

— А почему он до сих пор летит? Почему не пролетел, раз столько времени прошло?

— Для света нет времени, Сеня. Есть только вечное сейчас.

— И откуда этот свет летит?

— Со всех сторон.

— А почему со всех сторон, а не из того места, где был в начале? Он должен лететь из того места, где всё началось.

— Верно. Но это место для нас везде.

— Как так может быть?

— Инфляция, — сказал Кукер. — Ты про инфляцию слышал?

— А то нет.

— Знаешь, откуда она?

— Из центробанка?

— Верно. Начинают в центробанке, но потом она везде — хоть в ларьке, хоть на рынке, хоть у барыги, где туман берёшь. Космическая инфляция — то же самое. Свет летит из того места, где всё началось. Но оно для нас теперь со всех сторон сразу.

— Да как же он не пролетел ещё?

— Пространство расширяется быстрее, чем свет прилетает. Такая инфляция сильная. Как если цены растут быстрее, чем зарплата. Получается, что зарплата всё больше, а денег всё меньше. И так четырнадцать миллиардов лет.

— Подожди, — сказал Сеня, — подожди. Чего-то тут мутное. Год — это время, за которое Земля облетает вокруг Солнца. Я со школы помню. Если вначале не было ни Земли, ни Солнца, как можно говорить, что прошло четырнадцать миллиардов лет?

Кукер секунду подумал.

— Типа как по древесным кольцам. Есть процессы с известной нам скоростью. Мы видим их следы в космосе и прикидываем сроки. Но вообще-то, Сеня, ты прав. Дело мутное.

— Можешь пояснить за муть?

— Смотри. Кум говорит, всё возникло четырнадцать миллиардов лет назад. Но это, так сказать, предположение, основанное на всяких закономерностях. А реально мы знаем только то, что из пустоты приходит свет. Такого-то цвета, такой-то яркости и так далее. Как кино.

— Это я понял.

— Теперь сам подумай — можно по фильму, который тебе показывают, делать вывод о том, что происходило на съёмочной площадке?

— Наверно, можно. Ведь это же попало на плёнку.

— А если вопросы возникают, кто актрису пялил, а кто режиссеру дачу строил?

— Это слишком. Что-то ведь могли и не снять… Сложный вопрос.

— Вот именно что сложный, — сказал Кукер. — Потому что в кино бывают не только съёмки, а ещё анимация. И в фильме ты часто видишь то, чего на съёмочной площадке не было вообще. Уже лет триста как непонятно, где эта съёмочная площадка на самом деле.

— Это точно.