В колонии экран разрешалось снять — значит, новенького привели прямо с этапа и развязали руки перед дверью.
Непонятно было, почему его привезли в колонию, где правил Кукер. Что двум петухам делать на одной поляне? Конечно, на некоторых петушатниках и по три пернатых сиживало — но это были редкие случаи, и только в самых больших ветроколониях. А здесь одному придётся сложить крылышки. А может, и вообще упасть с жёрдочки.
Обойтись, впрочем, тоже могло. Пока ещё. — Представься братве, — велел Кукер. — Как кочета кличут?
— Рудель, — ответил петух, исподлобья глядя на Кукера.
— Такого пернатого не знаем, — сказал Кукер, сглотнув.
— Я недавно в дырявых.
— Кто опетушил?
— Сенька Гребень и Хвостокол. На семнадцатой приморской.
— На семнадцатой приморской в этом году новых не пернатили.
— Я недавно отдуплился. Малява не дошла ещё.
— Сенька с Хвостоколом точно оба на семнадцатой? — спросил Кукер, поднимая глаза на братву.
— Там, там, — загудела братва. — Сейчас двух пернатых на одной зоне больше нигде нет. Только на приморской.
— Кто заверил?
— Ваня Клюв, — ответил Рудель. — ещё не заверил, но малява к нему пошла тоже. Однозначно.
— А как впервой прокукарекал? — спросил Кукер. — Расскажи подробно.
— На пересылке это было, — сказал Рудель. — Сидел по ложному доносу, шили тележное дело — будто крэперов крышевал у Парка Культуры. А я там просто как бык работал, от фем их охранял. Про имплант-реакцию и тестостерон с эстрогеном я тогда не знал. Но многие подозревали, потому что фемам морды бил только так… В общем, прибыл я на пересылку. Начальница наехала не по делу. Обещала, что весь срок в карцере просижу. Посадили в карцер, а там трое уже чалилось. Ну вот они на меня наехали, а я их порешил.
— Шпоры у тебя есть?
— Есть, — ответил Рудель. — По моей наколке на воле сделали.
Я уже столько слышал про эти шпоры, что пора было заказать контекстную справку.
