В прошлом году Кристоф Миллер представил реалити-шоу, которое заставило публику хохотать и бредить. Каким было название? «Я хочу мою звезду!» Замысел состоял в том, чтобы запереть в одном помещении какую-нибудь знаменитость с пятью ее фанами. Побеждал тот, кому удавалось лучше всего очаровать своего идола, а знаменитость должна была выбрать своего лучшего поклонника после двухнедельного пребывания взаперти. Для ведения этой низкопробной программы Миллер перемежал красивые слова шутками, взял в качестве помощницы некую девицу, не слишком говорливую, но прекрасно сложенную. За этой ведущей он приударял в течение всей программы, так и не добившись своего, поскольку на нее уже успел положить глаз его продюсер Эрве Ролле. Однако, когда пресса начала распускать слухи об этой связи, он не стал отрицать, даже напротив. В этой коварной игре он в конце концов получил от этой девицы пару пощечин. А затем, словно все было специально подстроено, в тот же вечер он получил еще удар от своей давней знакомой.
Целых два дня Миллер не осмеливался снять макияж из опасения, что его мог увидеть какой-нибудь слишком любопытный журналист. Эта сцена обсуждалась во всех редакциях, хотя, разумеется, никто не осмелился это опубликовать. Никто, таким образом, не унизил телезвезду. Над ним потешались, его критиковали, над ним подшучивали. Но неудачи на любовном фронте обсуждались только среди недолюбливавших его журналистов.
Кристоф так хорошо себя чувствовал, играя в воде со своими уже большими сыновьями, что даже на секунду не мог предположить того, что на него был направлен объектив с одной из яхт, стоявших на якоре неподалеку. Папарацци, находившийся на борту этой яхты, не смог не скорчить гримасу разочарования, заметив, что телеведущий был безо всякой подруги. В Париже ему сказали: Миллер отправился на Багамы со своими сыновьями, а также со своей новой пассией. Однако, проведя уже три дня напротив пляжа «Парадайз Айланд», папарацци не обнаружил ни единого следа какой-нибудь красотки, которая легла бы с ним на шезлонг. Франк Форкари положил в рот чипс и запил его большим глотком пива. После чего прошел в кабину судна. Его мобильный телефон вот уже полчаса звонил с регулярными интервалами. Но когда ты настоящий папарацци, ты никогда не отпустишь свою жертву в самый разгар охоты. Он включил телефон на прием и сразу же узнал голос звонившего:
— Ну как, клюет?
На другом конце провода, в Нью-Йорке, Агата тоже держала фотоаппарат наготове. Агата была его компаньонкой и к тому же женой вот уже двадцать лет.
— Тут нет ничего особенно выдающегося: кокосовые пальмы, вода и песок! — вздохнул Франк, доставая из футляра толстую кубинскую сигару.
— И Миллера тоже не видно? — воскликнула Агата удивленно.
— Нет, он-то на месте, но я его не узнаю. Заботливый, как наседка, папаша, и ни единой девицы рядом, — ответил сильно скучающий папарацци.
— Не переживай, Миллер до конца отпуска обязательно кого-нибудь себе найдет, даю гарантию. Если хочешь, давай заключим пари?
— А на что поспорим? Стрип-покер дома, кто проиграл, тот получает выигрыш?
— О'кей, но только не на завтрашний день: у меня тоже ничего на крючок не попало. Моя очаровательная певичка не выходит из леса, вот уже целых два дня она со своим парнем заперлась в отеле. Это дает работу обслуге из службы подачи питания в номер, но у меня под рукой их нет…
— Ты связывалась с редакцией «
— Да, я приняла их заказ: в следующем месяце отправляюсь на Бали. Я попросила Тьерри удвоить объем репортажа: кажется, что она поедет туда вместе с женихом, это может быть лакомым кусочком! Ой, ой, все, отключаюсь, перед отелем началась какая-то суета…
— Какое милое стечение обстоятельств: мне кажется, что Миллера узнала одна блондиночка в розовом бикини, на вид лет двадцати…
— Ага, учитывая его послужной список, он просто так уйти ей не даст… Удачной охоты, потом созвонимся!
Не спуская глаз с ведущего телепрограмм, Франк почувствовал, как его охватывает возбуждение. Стоя среди волн, Миллер играл свою роль простой и настоящей звезды. Девушка смеялась от души, а Кристоф обнимал ее за талию, помогая выйти из воды.
«Так и есть, она уже приручена, — подумал папарацци. — И вскоре я смогу увековечить твою прекрасную историю любви, Миллер…»
