— Закончишь? Уйдешь из журналистики?
— Да. Ну, в общем, не знаю, как с профессией. Но ночную жизнь и компанию всех этих ненормальных, у которых пупок больше мозга, я брошу.
— У тебя хроническое недосыпание, у тебя синдром «метро-работа-постель», тебе надоело быть не такой, как все, правильно?
— Что-то в этом роде. Но, главное, не могу же я всю жизнь заниматься ширинками очень важных персон, не так ли?
— Как знать, если тебе это нравится…
— И это все, что ты можешь мне сказать на этот счет?
— Некоторые считают тебя ненасытной…
— Пат! Я смотрю на свою соседку по лестничной клетке с восхищением, я дошла до того, что начала мечтать о жизни с ней, я схожу с ума, уверяю тебя!
— А чем же ты намерена заняться? Вернешься в редакцию «
— Нет, мне бы хотелось вернуться в прошлое, но не до такой же степени. Я собираюсь предложить Сильвии брать интервью: ведь до того, как стать охотницей на звезд, я была все-таки журналисткой!
— Она ни за что не согласится. Девиц, которые умеют писать бумажки, в редакции полным-полно, но только ты одна знаешь закулисную жизнь знаменитостей!
— А зачем все это нужно? Я только что получила нагоняй за то, что заигрывала с Миллером на фото! В «
— А не пойти ли тебе работать в «
— Ты не поняла: я хочу закончить с этим! Мне уже тридцать шесть лет, хватит с меня! Мне этого удовольствия хватит по самый зад во всех смыслах этого слова. И потом, понимаешь, мне надоела вульгарность, грязные слова…
— О, ну какая же ты стала разборчивая! Возьми отпуск, проведи его со своей соседкой, уверена, что после отпуска ты будешь умолять охранников приемной впустить тебя! Ты создана для этого!
— Создана для чего? Для членов этих мелких болтунов на телевидении, певцов и киноактеров? Я рождена не для того, чтобы обслуживать весь французский шоу-бизнес!
— Ты могла бы выйти на международный уровень… У тебя ведь уже был приятный опыт в Варнере, не так ли?
— Ладно, вижу, что тебе хочется подурачиться, Пат. Я думала, что мы поговорим серьезно, что ты мне очень поможешь…
— Извини. Ты права, сходи к Сильвии. Но не сегодня, поскольку она еще не успела переварить твою шутку с Миллером!
— Я сама решу, каким образом мне вылезти из этой корзины с крабами… Пока же еще немного повеселюсь. Сегодня вечером пойду в «Премиум» и надену самые высокие каблуки!
— Вот как, ты еще не забронзовела, старушка!
— Кстати, пойду-ка я домой, приму ванну и приготовлюсь.
— А если Сильвия будет тебя искать?
— Скажи ей, что мне нездоровится, проблемы с желудком, это сейчас модно!
— Ты думаешь, что она не узнает о том, что ты собираешься повеселиться в «Премиуме»?
— Ну, знаешь, сегодня есть такие эффективные лекарства… За пару часов любого поставят на ноги! И потом, это — моя работа: я профессионалка до ногтей пальцев ног, моя милая!
Дома она оказалась где-то в половине четвертого дня. Включила радио и стала слушать передачу «Радио собора Парижской Богоматери», свою любимую радиостанцию. Эрика обожала слушать священников, католических журналистов, верующих радиослушателей: в такие моменты она убаюкивалась словами, которые совсем не понимала. Открыв балконную дверь, она переставила несколько книг в библиотеке, посмотрела почту. Все рекламные проспекты выбросила в мусорный ящик, открыла шкаф. В отделении для обуви выбрала черные лакированные туфли на шпильках, именно те, что были нужны, чтобы твердо держаться на ногах. В одном из комодов белого дерева нашла тонкую водолазку с короткими рукавами из шерсти с шелком, затем достала короткую розовую юбку намного выше колен, сильно контрастировавшую со строгим верхом. Длинный шелковый шарфик темного цвета, короткое манто из кролика, большую сумку для того, чтобы уместить там сумочку с косметикой; зубная щетка и черные стринги дополнили несессер. Без этого она никогда не выходила по вечерам. В бельевом ящике отыскала комплект нижнего белья цвета розового жемчуга: бюстгальтер был закрытым, но зато кружевные трусики приводили всех мужчин в трепет. Хотя в этот вечер она вовсе и не планировала под кого-то ложиться. Часы на кухне показывали без четверти пять, а «Радио собора Парижской Богоматери» передавало комментарии недавней речи понтифика при посещении им Берлина. Она решила лечь в ванну со вспененной водой и добавками морской соли, наложила на глаза освежающую маску и почти моментально заснула.
