Поскольку Шарль ничего на это не ответил. Кристоф посмотрел на него через зеркало заднего вида: лицо водителя было бесстрастным! Телеведущий покачал головой: Шарль ему нравился, но водителем он был вовсе не случайно. У него был лишь один документ об образовании: права на вождение автомобиля. Кристоф глуповато хмыкнул и стал смотреть в окно. Какая-то девушка в туфлях на высоком каблуке наступила на собачьи экскременты, и он не удержался от легкого выражения отвращения:
— Вот если бы она попросила меня помочь, я бы не стал ее оттуда вытаскивать!
Он произнес это громким голосом, и Шарль некоторое время внимательно смотрел на него, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на дороге. Теперь его знаменитый телеведущий зря будет задавать ему вопросы, он рта не раскроет… Он знаменит и хамоват: чертовская смесь!
При подъезде к большому комплексу зданий, где снималась большая часть телепередач, Кристоф почувствовал нетерпение, заставлявшее его поскорее оказаться в здании, где по нескольку раз в день он записывал свою игру прайм-тайма «Это просто!». Не только потому, что очень уж хотел снова начать свое шоу, а также из-за того, что ему очень нравилось видеть вдали небольшую толпу людей, поджидавших его у входа, где стояли охранники. Он вылез из машины, улыбающийся и раскрепощенный, и стал махать рукой, как Елизавета II при покидании кареты. В отношении группы фанов, надеявшихся получить автограф на фотографии или быстрый поцелуй, Миллер не испытывал никакой патетики. Он был верен себе: клоун, который смешит компанию.
Ему понадобилось минут десять для того, чтобы порадовать толпу, а затем он быстрым шагом направился ко входу на съемочную площадку, изображая всем своим видом, что расстается с поклонниками с большим сожалением. Он пожал несколько рук, произнес несколько приветственных слов, а затем закрылся в своей гримерной, напоминавшей скорее маленькую квартиру.
С тех пор как Миллер обосновался на Плен-Сен-Дени, он начал понемногу проводить перепланировку: появилась ванная комната со всем необходимым, включая джакузи, гардеробная комната, большой комфортабельный салон, уголок для занятий физкультурой и кухонька на тот случай, если он вдруг захочет разогреть бутерброды с камамбером. Плавленый камамбер был его фирменным блюдом. Случалось, что перед записью он съедал его в немыслимом количестве. Было ли это следствием страха или склонностью к обжорству? Несомненно, и то и другое. Он требовал, чтобы в одном из высоких шкафов постоянно было несколько пакетов в добавление к различным печеньям, которые он грыз в зависимости от возникшего у него желания. Все это он запивал примерно двумя литрами виноградного сока. Доходило до того, что по вечерам, возвращаясь к себе, он чувствовал себя слегка не в себе. Но это было не важно: Кристофу необходим был сахар для того, чтобы иметь силы смешить публику.
Потому что при всей его вере в себя, выражавшейся в чрезмерном эгоцентризме, телекамеры заставляли его потеть. Впрочем, во время записи передачи всегда наготове была гримерша, которая регулярно припудривала вспотевшее лицо телеведущего.
«Жарко», — без устали повторял Кристоф в свой микрофон. И тогда его поддерживал шквал аплодисментов, словно он был спортсменом, готовящимся установить новый мировой рекорд.
В окружении заранее покоренной публики Кристоф чувствовал себя на коне. Время от времени он подмигивал какой-нибудь симпатичной девице, легонько прикасался к какой-нибудь пожилой женщине или похлопывал по плечу ее мужа. Этим приемам Кристофа научил Жером: так создавалось ощущение близости с телезрителями, доверительная обстановка на съемках. Миллер был прилежным учеником, и именно потому, что он сразу же последовал мудрым советам своего агента, он теперь стал таким, какой есть. То, что тот был у истоков его успеха, не имело никакого значения, поскольку он платил Жерому часть своих гонораров.
Теперь вся проблема заключалась именно в этом: у любимого телеведущего французов голова вскружилась так сильно, что он решил сам решать, что ему нужно делать. Он не понял, что его советник — главный его козырь. Продюсер игровой передачи Эрве Ролле это прекрасно знал и с беспокойством наблюдал за тем, как Миллер начал двигаться в опасном направлении.
Целью Ролле было закончить сезон с высокими результатами просмотра передачи телезрителями. Он подошел к появившемуся на другой стороне съемочной площадки телеведущему. Тот был уже нагримирован, причесан, одет и готов начать запись.
— Привет, Кристоф, как ты?
— Как боксер перед выходом на ринг… Готов все разнести вдребезги!
— Я что-то не вижу Жерома, что, сегодня он приехать не смог?
— Нет, я оставил его в ресторане. Он теперь действует мне на нервы. Все идет хорошо, мы показываем наилучшие результаты по сбору зрительской аудитории среди развлекательных программ, а он все недоволен!
— Может быть, у него есть на это свои причины?
— О нет, и ты собираешься читать мне нотации! Да что это с вами, почему вы стремитесь испортить мне настроение?
