Гез поджал губы, словно его сильно обидели, и бросил взгляд презрения на продюсера, который пытался оттереть пятно с ширинки брюк. Специалист по рекламе поморщился, отпил глоток горячего чая и продолжил:
— Так вот, будет ли Жен в кадре на протяжении всего клипа или появится только в конце его?
— Мне кажется, что я должна быть в кадре все время, так будет лучше для крема, — предположила Жен.
— Но в то же самое время есть опасность того, что ты исказишь послание, — продолжил Гез. — Люди будут видеть только тебя, а не товар…
— Главное — чтобы они решили, что если я употребляю этот крем, то и они смогут быть такими же красивыми, разве нет?
Отчаянный вздох Ролле прервал их спор:
— Марко, разве не ты должен знать, как делается эта чертова реклама?! Я тебе плачу не за то, чтобы мы давали ответы. Дорогая моя, мне жаль, но ты не самая знающая в вопросе, как именно втюхать крем от морщин этим дурам!
— Слушай, я не виновата в том, что какая-то шлюха вытянула из тебя большую сумму, поэтому не заводись! — игриво ответила на это Жен.
— При чем здесь это? Но ты, кстати, очень похожа на ту блондинку, моя дорогая!
— О'кей, в таких условиях работать просто невозможно, — устало заключил Марко.
— Вот что я предлагаю, — произнес тогда Ролле. — Хватит говорить о работе, поскольку ничего хорошего из этого сейчас не получится. Давайте лучше расскажем друг другу, как прошло утро. Я уже все рассказал. Теперь твоя очередь, Гез!
— Пфф! Я все-таки хотел бы обсудить концепцию!
— Не ной, иначе я урежу тебе бюджет! Ты сделал что-нибудь интересное или все утро просидел в конторе?
— Если так хочешь знать, я был на работе, вчера ночью ушел оттуда в 23 часа, а в 8 утра был снова на рабочем месте!
Ролле присвистнул достаточно громко для того, чтобы сидевшие вокруг посетители притихли. Подождав, когда весь этот люд вновь вернется к своим разговорам, он снова спросил Геза:
— А знаешь ли ты, что тем самым ты заставляешь своих друзей чувствовать себя неловко? Я полагал, что все рекламщики начинают вкалывать не раньше 11 утра, говорят на англо-французском и носят костюмы в полоску! Но теперь я вижу, что наш приятель Гез — редкая птичка в кругу работников рекламы. Не так ли, Жен?
— Мне лично на внешний облик Марко совершенно наплевать!
— Ты непременно должна это запомнить! У тебя в голове не хватает клеток, чтобы все записывать!
— Если вы не против, то сегодня вечером встретимся у Серра, — произнес, вставая, Марко. Он был на грани срыва.
— Марко, Марко… ты слишком раним! Ладно, обещаю, что в следующий раз я приеду к тебе в агентство. Но ты должен будешь познакомить меня с высокой рыжеволосой девицей, чей кабинет рядом с твоим. Как там ее зовут: Сибиль?
— Сесиль!
— Ах, это не так экзотично.
— Предупреждаю: она замужем.
— Экая беда! Ты считаешь, что обручальное кольцо мешает приличным женщинам спать вне дома?
Марко покачал головой с удрученным выражением на лице:
— Если вы не против, я вас покину, мы увидимся, когда вы будете в состоянии вести конкретный разговор!
Сказав это, похожий на денди специалист по рекламе ушел, держа под мышкой свой портфельчик из коричневой кожи.
Как только он вышел из бара, Ролле воскликнул:
— Ты должна мне сто евро!
— Меньше чем за десять минут; ну, ты, однако, силен! — произнесла Жен. Она порылась в сумочке и вынула оттуда банкноту.
— Я знаю этого Геза как облупленного! Настоящая пугливая девица.
— Слушай-ка, а эта история с проституткой — правда?
— Увы, да! Теперь я буду стараться переспать до того, как выпью!
Марко Гез остановил такси и сел на заднее сиденье. Но перед этим тщательно смахнул тыльной стороной ладони крошки с полосатого пледа. Закончив операцию «чистое такси», он сказал шоферу, куда надо было ехать. Тот всю дорогу наблюдал за ним в зеркало заднего вида.
— Извините, моя тачка слишком грязна для вас? — спросил таксист, явно уставший от многих часов езды.
— Гм, нет, это у меня такая привычка. Вы рано начали работать? — спросил Марко, чтобы разрядить обстановку.
В ответ он услышал только загадочное «нда…», а потом до самого прибытия на место назначения последовало полное молчание.
Поднимаясь большими шагами по лестнице рекламного агентства, он вдруг услышал позади себя шумное сморкание. Спустившись на несколько маршей, увидел в укромном уголке одну из своих коллег: в руке у нее был скомканный носовой платок, глаза покраснели от слез, которые лились уже довольно долго.
— Что случилось, Менди? — участливо осведомился Марко, приближаясь постепенно, как обычно подходят к воробью, который в любой момент может улететь.
— Я… Донгревиль меня уволил! — ответила, всхлипывая, худенькая, как ощипанный птенец, брюнетка.
— Это не смертельно, ты продолжишь работать над своей рекламной кампанией, а он придет поздравить тебя, словно ты — лучшая, как обычно!
— Нет, ты не понимаешь: он уже третий раз швыряет мне макеты в лицо!
— Вот как. А… ты над чем работаешь?
— Сухофрукты без сахара: бананы, ананасы, яблоки… Это неплохо, но сахара нет.
— Да, но поскольку эти продукты без сахара, это нормально.
